– Ты понимаешь? – спросила Орб у гитариста.

– Немножко, – ответил он. – Но, слушай, это же полный бред! Мы как‑то попробовали, когда тебя еще не было. Думаю, от этого наша тогдашняя певица и рехнулась. Ну, может, не только от этого. Ты с ума спятила, если хочешь это играть!

– Ну вот мы и пришли, – сказала сестра. – Психиатрическая палата. Заходите, ребята.

– Какой‑то смысл в этом есть, – задумчиво проговорила Иезавель.

– Подождите! – возразила Орб. – Мы не можем этого сделать! Мы…

– Вы должны, – заявила сестра. Ей явно было не по себе. – Они и так‑то буйные, а если мы нарушим обещание… А обещать нам пришлось.

– Но вы не поняли, – сказала Орб. – Только у меня есть с собой инструмент, а я понятия не имею о…

– Нет, это вы не поняли! – ответила сестра. – Погода привела больных в такое состояние, что любой пустяк может привести к взрыву! А персонала у нас по той же причине не хватает. Если пациенты выйдут из‑под контроля, они перекалечат друг друга!

Она отперла дверь и распахнула ее.

Стоявший внутри шум по силе напоминал разве что океанский прибой в бурю. По палате носились больные. Кое‑кто из них был совсем раздет. Кто‑то издавал бессмысленные вопли, кто‑то колотил ладонями по стульям… Немногочисленные сиделки пытались позаботиться о всех и каждом, но они уже сбились с ног и были в таком состоянии, что сами мало чем отличались от пациентов. Царил неописуемый бедлам.

– Они пришли! – крикнула сестра. – Садитесь скорее!

Эти слова оказали прямо‑таки волшебное действие.

– Ржавое железо! – раздался ликующий голос, и люди кинулись искать себе стулья. Очевидно, здесь было все необходимое для досуга. Перед телевизором стояли удобные стулья, на полках когда‑то лежали карты, книги и разные настольные игры. Сейчас эти карты и книги валялись на полу, а ненастроенный телевизор передавал сплошные помехи. Безумцам требовалось представление с настоящими актерами.

– Придется что‑то изображать, – пробормотал гитарист. – Ты же знаешь, петь я не могу, а без инструмента…

– Я вообще не принимаю участия в вашей игре, – напомнила Иезавель. – Из всего, чем занимаются смертные, я умею только готовить.

– Но я же не смогу сыграть это… это «ржавое железо», – сказала Орб. – В крайнем случае я могла бы помогать тому, кто за это возьмется. А сама я пою только то, что знаю.

– Делайте уже что‑нибудь! – крикнула одна из сиделок. – Может, им и это сгодится!

– Разыграем сценку, – предложил гитарист. – Как у Луи‑Мэй с Дэнни! Мы будем показывать, а ты петь и играть.

– Ну начинайте же! – крикнул кто‑то из пациентов и ударил кулаком в стену. Остальные поддержали его одобрительным шумом.

– Что угодно! – прошипела сестра.

– Но я не актриса! – запротестовала Иезавель. – Ночью я умею делать только одно, и будь я проклята, если займусь этим сейчас!

– Давай‑давай! – сказал гитарист, взяв ее под руку. – Ничего особенного от тебя не требуется. Просто стой тут и смотри на меня, а я буду смотреть на тебя. Орб что‑нибудь споет, а мы ей немного подыграем. С ее магией это вполне может сработать!

– Начинайте! – закричал еще один пациент и начал стучать ногами об пол. Вся палата последовала его примеру.

– Заткнитесь вы, чудики! – завопил гитарист.