Гитарист вытащил из кармана пакетик. Доктор взял его и прикинул на ладони вес.

– Сильная?

– Сильнее не бывает.

– Замечательно! С этим мы сможем пережить ночь. Сколько?

Гитарист опять судорожно сглотнул:

– Бесплатно. Это так, знаете…

Врач кивнул:

– Мы высоко ценим ваш дар. Полтора десятка пациентов будут благословлять вас, сэр!

И он умчался.

– Ты отдал ему всю свою «адскую пыль»? – Орб была потрясена.

– Ну, знаешь, это очень хорошее болеутоляющее. Действует даже на тех, кого ничто больше уже не берет.

– А ты как?

– Либо они, либо я. А чего я стою?

– Не больше, чем я, – мрачно отозвалась Иезавель. – Черт, как же я ненавижу все то, что сейчас собираюсь делать!

Орб готова была рвать на себе волосы:

– Ну почему Иона так с нами поступил? Мы потеряем все, все, что у нас было!

Иезавель внимательно посмотрела на девушку:

– Слушай… Когда ты поешь, твоя магия… Может, если Иона мог, то и ты…

– Ну! – согласился гитарист, схватившись за эту мысль как утопающий за соломинку. – Только из‑за тебя мы кажемся большим, чем мы есть. Попробуй спеть сейчас…

Внезапно Орб вспомнила свою прогулку по Ллано‑Эстакадо. Вспомнила пришедшее к ней там ощущение цельности и силы. Неужели это возможно?

– Дайте мне руки, – сказала она.

Гитарист и суккуб протянули руки. Орб сжала их ладони и прямо в больничном коридоре запела первое, что пришло ей в голову. Слова песни были, возможно, нескладными, зато в них таился смысл: «Ты должен пройти через покинутую долину, но сделать это можешь только ты сам…»

Магия текла через протянутые руки с трудом, как будто ей что‑то мешало. Орб сосредоточилась, вызывая в памяти образ равнины, думая о ней как о Долине Судьбы для тех, кто не в состоянии сам справиться с собой. Шаг за шагом она шла через эту долину, но не для себя, а для тех, кто просто не смог бы пройти ее самостоятельно.

«О нет, никто не пройдет ее вместо тебя…»

Да, верно, но ведь можно пройти ее вместе, чем Орб сейчас и занималась. Они шли сами, но магия песни поддерживала их, вливаясь в тело через вытянутые руки. Конечно, звучал не Ллано, однако эта магия, как и магия Ионы, помогала обрести устойчивость. Орб стала проводником, по которому лилась сила – малая часть той великой силы, которая сможет навсегда избавить ее друзей от проклятия. Это был путь через пустыню, пройти который надо самому, но совсем не обязательно делать это в одиночку! И в пути их поддерживала сила дружбы.

Орб поняла, что песня окончена, и разжала руки.

– Действует! – сказал гитарист. – Вроде сейчас полегче стало – справлюсь!

– Да, – согласилась Иезавель. – Эффект не такой сильный, как у Ионы, но хватит и этого.

Орб так до конца и не поняла, удалось ей что‑то сделать или гитарист и суккуб сами убедили себя в том, что она им помогла. Девушка решила не спрашивать. В конце концов, что‑то с ней явно происходило.

Они пошли дальше и вскоре оказались у стола дежурной медсестры.

– А! Вы, должно быть, артисты! В той палате уже совсем озверели. Мы обещали им эту их музыку, но по такой погоде были уверены, что вы сюда не доберетесь. Прямо по коридору.

– Эту их музыку? – переспросила Орб. – Какую музыку?

– Они называют ее «ржавое железо», – сообщила сестра. – Это что‑то ужасное! – Она замолчала и оглянулась в их сторону: – Нет, ребята, я не хотела вас обидеть. Но знаете, у каждого свой вкус!

– Ты понимаешь? – спросила Орб у гитариста.