– Теперь уже поздно, – заметил я. – А что за операцию вы планируете?

– Две операции. Одну проводит Вьетконг, а вторую – мы сами. Расскажите ему, Бергхольц.

Старшина сделал краткий доклад.

– По данным разведки, на протяжении последних нескольких недель во всех окрестных вьетнамских деревнях спешно изготовляют лестницы и деревянные гробы, а это верный признак того, что они что-то затевают, причем в самом ближайшем будущем. Лестницы предназначены для преодоления колючей проволоки и минных полей, а затем для переноски убитых и раненых. Вьетнамцы лучше воюют, когда знают, что в случае гибели их похоронят в хороших деревянных гробах. Они видят гробы, и от этого повышается их моральный дух.

– Мы же к атаке пока не готовы, – добавил Корни, – и потому она, судя по всему, произойдет в самом ближайшем будущем.

– А что делает патрульная группа Шмельцера?

Корни зашелся гомерическим хохотом.

– Шмельцер рыщет в поисках ККК.

– Ку-Клукс-Клана? Мне казалось, что я нахожусь в Южном Вьетнаме, а не в Южной Каролине.

– ККК мы называем камбоджийских бандитов. Они воюют исключительно ради денег. Дерьмо, а не люди. Расскажите о них, Бергхольц.

– Слушаюсь, сэр. – Сержант повернул ко мне свое обветренное лицо. – ККК – так здесь зовут этих бандитов – живут в близлежащей холмистой местности. Если им удается поднакопить сил, то временами они даже отваживаются нападать на наши патрули, однако исключительно в целях раздобыть себе оружие. Кстати, мы не исключаем, что сегодняшнюю засаду устроили как раз ККК. На прошлой неделе четверо буддийских монахов неподалеку от нас перешли на камбоджийскую территорию – им понадобилось сусальное золото для их храма. Этим здесь промышляют почти все буддисты, поскольку во Вьетнаме золото купить невозможно. – Бергхольц сделал паузу. – Мы посоветовали монахам переждать некоторое время, но они сказали, что Будда защитит их.

Довершил рассказ сам Корни.

– Три дня назад я возглавлял одну из патрульных групп, которая проходила по территории ККК. Там мы и наткнулись на монахов – все лежали в ряд, каждый держал под мышкой собственную голову. Никакого золота при них, естественно, не было и в помине.

– И Шмельцер вознамерился наказать этих ККК? – спросил я.

– Он хочет по крайней мере установить их местонахождение. Возможно, они окажутся полезными нам в той операции, которую мы сейчас планируем.

Сняв с плеча винтовку, я прислонил ее к стене и принялся внимательно вслушиваться в дальнейший рассказ Корни.

– Нам уже порядком надоели вторжения вьетконговцев на нашу территорию с последующим переходом камбоджийской границы, где мы не можем до них добраться, – сказал Корни. – До возвращения в Форт-Брэгг нашей группе остался всего один месяц. На нас лежит обязанность охранять гарнизон, – ворчливо добавил Корни, – а тут присылают одного за другим двух трусов на должность вьетнамского начальника лагеря. Иногда, бывало, проходит неделя, прежде чем нам удавалось хорошенько потрепать вьетконговцев.

– Но сейчас, насколько я слышал, вы не можете посетовать на вьетнамских подсоветных.

– Сейчас – да, – согласился Корни. – Сам новый начальник лагеря, возможно, не горит желанием принимать участие в патрулировании территории, но если американцы так уж горят желанием подставлять свою грудь под пули, имея к тому же лишь ограниченное количество бойцов, предпочитает считать, что это наше личное дело. Пойдемте со мной, я покажу вам, что мы собираемся сделать.