Мои раздумья о Корни и о его нелегкой доле прервал переводчик, обратившийся ко мне с вопросом:

– Вас откомандировали в Фан Чау?

Я покачал головой, хотя и понимал, что особой потребности в моем ответе не было. В самом деле, на мне была форма войск специального назначения: легкий комбинезон для действия в условиях тропических джунглей, а голову украшал зеленый берет, который мне вручило руководство группы А после выполнения одной из боевых миссий.

– В Фан Чау я пробуду неделю или около того. Я писатель. Точнее, журналист. Вы меня понимаете?

Лицо переводчика неожиданно просияло.

– Журналист. Да. А для какого журнала вы пишете? – И добавил с надеждой в голосе: – "Тайм"? Или "Ньюсуик"? "Лайф"?

И не мог скрыть своего разочарования, когда узнал, что я работаю без контракта и являюсь своего рода вольным стрелком.

Мы подлетали к Фан Чау. Предварительно я познакомился с этой местностью, когда принимал участие в нескольких вылетах по доставке парашютами имущества и продовольствия бойцам групп спецназа.

Маленькая "Выдра" начала делать круги. В нескольких милях от нас начиналась камбоджийская территория, граница с которой проходила по высокогорной, каменистой местности. Наконец внизу показалась жалкого вида грязная полоса приземления, и через считанные минуты шасси самолета коснулось ее поверхности.

Я сбросил за борт свой походный рюкзак, а когда самолет окончательно остановился, спрыгнул сам. Вокруг мельтешили защитные комбинезоны и головные уборы бойцов вьетнамских ударных групп; разглядев среди них зеленый берет американского сержанта, я подошел к нему и представился. Он подтвердил, что слышал обо мне и моей миссии, однако, к моему удивлению, заявил, что именно сегодня Корни меня никак не ждал.

– Иногда мы по полдня не можем разобрать сообщение группы Б, – пояснил сержант. – Но старик все равно будет рад вас видеть. Он все спрашивал, когда же вы прибудете.

– Похоже на то, что к сегодняшней стычке я немного опоздал.

– Да, жарковато нам пришлось сегодня утром. Четверо "боевиков" УВБ. Обычно мы не попадаем в засаду так близко от лагеря.

Сержант также представился, сказав, что является радистом и фамилия его Борст. Это был крепко сложенный молодой парень с коротко остриженными белокурыми волосами и пронзительным взглядом голубых глаз. Я невольно поймал себя на мысли о том, что Корни специально подбирает к себе в группу А одних викингов. Корни вообще всегда имел слабость ко всему нетипичному, нетрадиционному.

– В настоящий момент старик вместе с сержантом Бергхольцем – он у нас за старшину – и сержантом Фальком из разведки прорабатывает детали очередной операции.

– А где лейтенант Шмельцер? – поинтересовался я. – Я познакомился с ним в прошлом году в Форт-Брэгге, когда вы все были на курсах переподготовки.

– Он все еще на задании с той самой группой, которая наскочила на засаду. Они переправили в лагерь раненых и тела убитых, а сами пошли дальше.

Сержант Борст подхватил с земли мой рюкзак, отнес его к грузовику и забросил в кузов, где уже сидели вьетнамские "боевики" и новый переводчик. Мне он указал на сиденье в кабине, напоследок убедился в том, что солдат, вооруженный пулеметом 30-го калибра, находится на положенном ему месте, после чего мы тронулись в путь.