Мы вышли наружу, по грязной дороге миновали несколько железобетонных бараков под деревянными и соломенными крышами и наконец остановились перед одним из них. Стоящий при нем часовой при нашем появлении отсалютовал. Судя по темному цвету кожи и неправильным чертам лица парня, облаченного в защитной расцветки комбинезон, я понял, что это был камбоджиец. Корни ответил ему приветствием, и мы вошли внутрь постройки. В ней находилось около пятидесяти человек, некоторые чистили свои винтовки, другие укладывали походное снаряжение, но все, судя по всему, готовились к предстоящей боевой операции.

– Эти камбоджийцы – толковые ребята, – бросил Корни. – Вполне лояльны к американцам, которые кормят их и платят деньги. Не то что ККК.

Камбоджийцам капитан, похоже, нравился, поскольку в ответ на несколько подчеркнуто громких, но совершенно непереводимых фраз, обращенных к обитателям казармы, он тут же услышал дружные, явно приветливые ответы.

– Я спросил их, готовы ли они убивать коммунистов где угодно, пусть даже на камбоджийской территории. Они ответили, что готовы.

Махнув им на прощание рукой, он повел меня к выходу из барака.

– Давайте сходим к радистам, может, есть какие-то вести от Шмельцера.

Борст в наушниках сидел за рацией и что-то царапал карандашом на лежавшем перед ним листе бумаги. При нашем появлении он поднял взгляд.

– Сэр, лейтенант Шмельцер как раз на связи.

– Отлично! – воскликнул Корни, беря в руку микрофон. – Хэнди, Хэнди, – проговорил он, – говорит Грант. Повторяю, говорит Грант, Грант. Как слышите?

– Грант, Хэнди слышит вас хорошо, – отозвалось из динамика. – Вступили в контакт с бандитами в квадрате 236581. – На висевшей над рацией карте Корни обозначил место дислокации своего боевого заместителя – оно оказалось в восьми милях к северу от Фан Чау, почти у самой границы.

– В настоящий момент наши активисты ведут с бандитами дружеские переговоры, – продолжал Шмельцер. – Думаю, что подготовку к операции следует продолжить. У Хэнди все. Отбой.

– Грант, отбой, – проговорил Корни, кладя микрофон и поворачиваясь ко мне. – Ну что ж, пока все развивается по плану. Таким образом, если Вьетконг даст нам хотя бы эту ночь и не нападет первым, у нас в запасе окажется несколько дней на то, чтобы закончить строительство оборонительных сооружений лагеря. А тогда, – Корни ухмыльнулся, – пусть хоть целым полком идут на нас, мы всех перестреляем.

Мы вернулись в оперативную комнату, где Корни поджидал сержант Бергхольц.

– Фальк только что получил донесение от одного из своих агентов, – сказал он, как только мы вошли. – В Чау Лу в настоящий момент находятся примерно сто вьетконговцев – отдыхают и принимают пищу. Постоянно там проживает примерно половина от общего числа, тогда как остальное свежее пополнение прибыло из Камбоджи.

– Это хорошо, это хорошо, – проговорил Корни, кивая в такт своим словам. – А теперь я вам все объясню. Вот здесь, – он показал по карте, – проходит граница, с севера на юг. Видите? Наш лагерь находится в трех милях восточнее Камбоджи. В четырех милях к северу от нас расположена эта маленькая паршивая деревушка Чау Лу, она почти у самой границы. Там мы сегодня утром и нарвались на засаду. В четырех милях севернее Чау Лу, также у самой границы, в настоящий момент находится группа Шмельцера, ведущая переговоры с ККК.

– Пока все понятно, – кивнул я.

– Отлично. Итак, на камбоджийской территории, прямо напротив Чау Лу, примерно в десяти милях от нее, располагается большой лагерь ВК.