– Сэр, люди говорят, что мужчин в деревне нет вовсе. Всех призвали в армию. Остались только старики, женщины и дети.

Корни посмотрел на часы – пять пятьдесят три. Его заразительная улыбка явно сбивала с толку вьетнамского офицера.

– Лейтенант Кау, скажите этим людям, что через несколько секунд они узнают, где сейчас находятся их мужчины.

По-прежнему недоумевая, Кау неотрывно смотрел на американца.

– Они побежали в Камбоджу, – сказал он, указывая рукой через деревню в сторону границы. – Как бы мне хотелось сейчас со своими парнями броситься следом за ними. – Он грустно улыбнулся. – Впрочем, надеюсь, что я принесу своей родине больше пользы, если все же не стану спешить сесть в тюрьму.

– В этом вы абсолютно правы, Кау. А сейчас обыщите деревню. Простите, может, удастся обнаружить припрятанное оружие.

– Мы, разумеется, все там обыщем, сэр, но скажите, зачем вьетконговцам прятать здесь оружие, когда буквально в двухстах метрах отсюда имеется надежное и безопасное убежище?

Не успел Корни ответить вьетнамскому лейтенанту, как предрассветную тишину нарушил неожиданный резкий и все более нарастающий стрекот автоматического оружия. Корни с видимым удовольствием вслушивался в пальбу, которая, и в этом не оставалось никаких сомнений, с каждой секундой становилась все яростнее и громче. Стрекот автоматов, разрывы гранат, гулкие винтовочные выстрелы, свист горячего воздуха, сопровождавший каждый оглушающий взрыв снарядов, вылетающих из стволов безотказных орудий, – вся эта какофония звуков эхом прокатилась по пограничной территории.

– Ну, похоже, Бергхольц задал им жару! – восторженно проговорил Корни, возбужденно хлопая меня ладонью по спине. Я невольно постарался уклониться от ударов его могучей руки. – Бог мой, как бы мне хотелось быть сейчас там – с Бергхольцем и камбоджийцами.

Резкий пулеметный стрекот внезапно оборвал взрыв гранаты. Корни повернулся и крикнул приближавшемуся Шмельцеру:

– Это все, что осталось от того китайского пулемета, который я недавно дал ККК. Слышал, как его заклинило?

– Я слышал, что его заставила замолчать граната, – отозвался Шмельцер.

Лица сбившихся в кучу стариков, женщин и детей искривила смесь страха, недоумения и паники. Они принялись искоса посматривать в сторону стоявших неподалеку от них трех американцев и, казалось, постепенно начинали что-то понимать. Теперь на их лицах все более проступала маска ненависти.

Бой продолжался еще примерно с четверть часа, словно аккомпанируя надвигающемуся рассвету. К югу от нас с вершины холма в небо регулярно взмывали разноцветные ракеты, обозначавшие пункт сбора, где Бергхольцу и его камбоджийцам предстояло вернуться на вьетнамскую территорию.

Корни окинул деревню прощальным взглядом.

– Ну что ж, Шмельцер, идите, расплатитесь с ККК. Всем, кто уцелел, можете выплатить премию. Если вдруг начнут жаловаться, что их, дескать, обстреляли свои же лучшие друзья из ВК, скажите им, – Корни ухмыльнулся, – что мы сожалеем об этом.

Напоследок он с такой силой опустил ладонь на спину своего заместителя, что любой другой более хлипкий человек на его месте тут же рухнул бы на землю.

– Только позаботьтесь о том, чтобы ваши парни все время держали оружие наизготовку, – предупредил он. – От этих типов можно ожидать любой пакости. – Он на секунду задумался, после чего добавил: – Возможно, я возьму взвод лейтенанта Кау и пойду с вами.