Корни повернулся к Бергхольцу.

– Скажите Борсту, чтобы передал в группу в отчет о допросе и заказал на завтра парней с полиграфом.

– Слушаюсь, сэр.

Корни посмотрел на меня.

– Ну, что вы думаете о наших методах допроса?

– Это всегда производит гнетущее впечатление, – ответил я. – Впрочем, мне уже довелось наблюдать нечто подобное, и Нгок, как мне показалось, действовал в чем-то даже утонченно.

Корни кивнул.

– У нас был долгий и трудный день. Как вы отнесетесь к небольшой порции шнапса перед обедом? Шмельцер, Фальк, вы как?

Корни крикнул в сторону кухни, чтобы принесли лед, прошел к себе в кабинет и вернулся оттуда с бутылкой водки.

– Конечно, это не тот шнапс, который я привык пить у себя дома в родном Файетвилле.

– То, наверное, вообще была живая вода, да, Стив?

– Это уж точно. А это – так, ерунда. В Сайгоне вообще не держат приличного шнапса.

Принесли лед, и Корни плеснул всем присутствующим в стаканы. Затем поднял свой и проговорил:

– Даже если нам удалось выгадать не более двадцати четырех часов, можно считать, что сегодняшняя операция прошла успешно.

Опорожнив стакан, он повернулся к Шмельцеру:

– Сегодня ночью половина личного состава должна находиться в состоянии полной боевой готовности. Я сейчас обойду угловые бункеры.

Еще до его ухода вернулся Бергхольц.

– Борсту удалось связаться с группой Б, – доложил старшина команды. – Завтра в тринадцать тридцать к нам прибудут капитан Фарнхэм и сержант Ститч с полиграфом. С ними также прибудет подполковник Трэйн.

* * *

На следующее утро в лагере отмечалась повышенная, почти лихорадочная активность. По всему наружному периметру лагеря укладывалась "концертина" – скатанная в громадные рулоны колючая проволока, названная так из-за своего частичного сходства с гармошкой, – концы которой приколачивались к вбитым в землю металлическим столбикам. Непосредственно за "концертиной" в зарослях высокой травы прокладывались ряды уже обычной колючей проволоки. Внутренний периметр лагеря был окружен массивными бревенчатыми стенами, укрепленными мешками с песком, у основания которых проходили новые ряды колючей проволоки, а в землю были закопаны бамбуковые колья, заостренные концы которых были под углом направлены наружу. Существовал также третий, последний рубеж обороны – окруженный мешками с песком командный бункер, способный выдержать даже прямое попадание снаряда, выпущенного из миномета. Над ним возвышался защищенный наблюдательный пункт. Со всех сторон лагеря располагались минометные позиции округлой формы, также обнесенные мешками с песком. Лично мне Фан Чау казался неприступной крепостью, хотя Корни, будучи опытным специалистом по части как наступления, так и обороны, никак не желал успокаиваться.

В полдень, заметив, как он в четвертый раз за этот день осматривал внутренние укрепления и бункеры, я подошел к нему.

– Создается впечатление, что теперь выкурить вас отсюда сможет лишь танковая дивизия.

Корни покачал головой.

– Увы, мы пока даже не окружили себя минным полем и не установили мины-ловушки. Если они бросят на нас пару батальонов, то не исключено, что им удастся захватить лагерь. Многое будет зависеть от бойцовских качеств наших ударных отрядов. Черт бы побрал этих сайгонских политиков – в такой момент лишить меня моих "хоа-хао".