Подполковник Трэйн был потрясен, глядя на то, как Фан Чау на его глазах буквально распадался на части. В какое-то мгновение и столь же неожиданно северо-восточный бункер принялся обстреливать северную стену, подвергая сотню или даже более ее защитников смертельному перекрестному огню. Трэйн повернулся к Корни.

– Надо перебираться к юго-восточной стене. Борст сможет вызвать вертолеты, чтобы забрали нас отсюда.

– Подполковник, – громко проговорил Корни, стараясь перекричать грохот окружавшей их битвы, – сейчас вы сможете по достоинству оценить степень моего безумия и отхода от классических канонов ведения войны.

Он бросился на пол наблюдательного пункта, отшвырнув один из мешков с песком, и вытащил наружу ящик, набитый изолированными проводами. В свете полыхавших в небе осветительных ракет он несколько секунд всматривался в переключатели, после чего ткнул пальцем один из них, потом другой.

В то же мгновение северо-западный, а за ним и северо-восточный бункеры взлетели на воздух, заставив замолчать стрекотавшие из них пулеметы. Корни сорвал трубку телефона и прокричал:

– Шмельцер, займите оба бункера!

Первая волна вьетконговцев уже прорвалась через наружный периметр ограждения лагеря и находилась не далее чем в тридцати ярдах от его стен. Корни нажал на еще один тумблер своего взрывного устройства – вдоль северной стены почти одновременно прогрохотало не менее дюжины взрывов, поднявших в воздух толпу облаченных в черное бойцов противника, тут же превратившуюся в орущую под грудой покореженного металла людскую массу.

– Пластиковые мины! – прорвался сквозь грохот взрывов голос Корни. – Как видите, получилось неплохо!

Шмельцер и лейтенант Кау вызвали подкрепление со стороны южной стены и руководили продвижением бойцов к двум дымящимся бункерам. Заскочив в северо-западный бункер, Шмельцер прошил очередью из своего АВ-15 раненого вьетконговца, после чего следовавшая за ним смешанная группа вьетнамцев и камбоджийцев подправила завалившийся набок пулемет, из кучи всякого хлама извлекла ленты с патронами, перебросила тела убитых за песочное заграждение и принялась поливать огнем новую волну вьетконговцев, в очередной раз бросившуюся на приступ лагерных стен.

В течение всего этого времени вьетконговский миномет не умолкал ни на минуту, кося направо и налево защитников внутри лагеря. Одна из мин упала на главный бункер и своей взрывной волной свалила на пол наблюдательного пункта Корни и Трэйна, хотя мешки с песком спасли обоих от смертельного поражения осколками.

Поднявшись на ноги, Корни осмотрел поле битвы; над нами уже планировал самолет ВВС, сбрасывавший мощные осветительные бомбы, от которых стало светло, как в полдень. Минометчики, которым теперь уже не нужно было стрелять осветительными зарядами, переключились на разрывные, которые стали поражать позиции ВК.

Оправившись от легкой контузии, Корни и Трэйн заметили, что наступление противника несколько замедлилось. Сейчас, когда снова заговорили пулеметы обоих бункеров, а северная стена превратилась в смертельную преграду, всем стало ясно, что расчет коммунистов на скорый прорыв провалился. Вьетконговские артиллеристы продолжали методично обстреливать лагерь, однако основная часть ракет пролетала в вышине, явно с расчетом поразить башню. Сама по себе она являлась довольно маленькой целью, однако, лишившись ее, минометчики Фан Чау не смогли бы уже, как прежде, вести прицельный огонь, поскольку она выполняла функции наблюдательного пункта.