– Ты можешь вполне довериться мне, Фриц. Так что там случилось?

Шерн, не отрываясь, смотрел на теннисиста.

– Мы называли его ковбоем. Он носил стенсоновскую шляпу, всегда ходил голым по пояс, на шее висел свисток. В "ливайсах" и ковбойских сапогах. Он, конечно, француз.

– Значит, правду говорят, что у ВК есть французские советники.

– Это не советники. Они руководят боевыми действиями. Они практичнее нас, – ехидно добавил Шерн.

Я посмотрел в сторону корта.

– Значит, именно этот парень убил Энди Беллмана?

– Точно. Из 45-го калибра, прямо в голову. Я видел его в полевой бинокль, хотя и не знал, кто он такой. Да, точно, это ковбой. Другие подразделения рейнджеров и парашютистов тоже пострадали от него. Он вывел из строя не менее двух лучших рот, жестоко потрепав их, пристреливая раненых. Особенно нравилось ему убивать американцев.

– Похоже, твой ковбой многого добился в поднятии боевого духа своего подразделения.

– Да, в этом ему не откажешь. Мы только начали вырабатывать у так называемых элитных подразделений АРВ уверенность в себе и в нас, а он все это порушил к чертям собачьим. Наши подчиненные стали думать, что американские советники хуже, чем ковбой и другие лягушатники, сотрудничающие с коммунистами.

– А на самом деле американские советники, конечно же, лучше всех? – задал я провокационный вопрос.

Шерн свирепо посмотрел на меня.

– Все зависит от того, кто отдает приказания на поле боя. Если бы я действительно командовал батальоном вьетнамских рейнджеров, которых сам обучал, то мы могли бы уничтожить любую боевую единицу ВК. Целый полк ВК. Но ты же знаешь, что такое – быть советником, ждать, пока твой напарник соизволит решить, стоит ли ему что-то принять из твоих советов и что именно, и лишь потом он начинает действовать.

Шерн сидел в плавках, с полотенцем на шее и не отводил глаз от мужчины на теннисном корте.

– Только из-за того, что проклятые лягушатники проиграли свою войну и их вышибли из богатейшей колонии, они не могут теперь позволить победить нам.

У французов существует странное убеждение, что они могут вести дела с коммунистами. Если эти люди, – и тут он махнул рукой в сторону, как 6ы указывая на всех французских колонизаторов, ставших анахронизмом, – и Франция смогли уговорить Соединенные Штаты сесть за стол переговоров и нейтрализовать Южный Вьетнам, то теперь они думают, что комми позволят им контролировать их собственность здесь, вместо того, чтобы отдать права на нее вьетнамцам в соответствии с соглашениями, подписанными в Женеве, после того, как их разгромили под Дьен Бьен Фу.

Шерн передернул плечами.

– А поскольку наши руки в этой войне связаны, то мы кончим так же, как французы. Но, на мой взгляд, французы подлы, нечестны, отличаются жадностью, злобой...

– Что-то чудится германское в твоих словах, – не удержался я.

– Что бы там ни было, этот подонок убил Энди. Теперь, когда я знаю, кто он, ему не уйти от расплаты!

– Хотел бы я на это посмотреть.

Теннисный матч закончился, ковбой и его очаровательная партнерша победили с большим преимуществом. Они немножко поболтали с соперниками у сетки и затем направились в нашу сторону, чтобы занять соседний столик в тени. Рядом с ними тут же оказался официант-вьетнамец, принял заказ и ушел.

– Французы здесь пользуются преимуществом, – сказал Шерн по-английски, когда официант подошел к соседнему столику с заказом. Затем обратился к официанту на плохом, но понятном французском:

– Я пытаюсь сделать настоящих бойцов из ваших вьетнамских рейнджеров, а когда прихожу сюда, чтобы отдохнуть, меня не желают обслуживать.