— С какой стати?

— Ну, чтобы кто-то обратил на нее внимание, — сказал Джек, окидывая меня откровенно критическим взглядом. — Ладно, пока что мне пора уходить.

И нехотя прибавил:

— А как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно. Немного устал.

— Поспи после полудня. Маленькие птички больше не летают?

— Нет. Хочешь выпить?

— Нет, благодарю.

Когда он уже стоял в дверях, я спросил, не подумав:

— Как Даяна?

Джек остановился.

— Как? В полном порядке. А почему ты спросил?

— Просто так.

— Не могу не сказать тебе одной вещи, Морис. Считаю, что все должно идти естественным путем. Терпеть не могу хаоса, расстройств или внутреннего разлада. Я ничего не имею против людей, которые развлекаются, как им подсказывает фантазия, но при одном условии — нельзя превращаться в засранцев. Тебе ясно?

— Я придерживаюсь той же точки зрения, — сказал я, задавая себе вопрос, что же Даяна могла ему рассказать. Но с позиции экс-любовника, получившего вчера отставку, ситуация не вызывала у меня бурного интереса.

— Хорошо. Увидимся вечером.

Затем он ушел окончательно. Эми с великой неохотой открыла глаза, но отоспалась явно в охотку. Она улыбнулась мне, а потом пощупала повязку на лбу и провела пальцем по ее контуру. Мы обнялись.

— Папа, я ходила во сне?

— Видишь ли… Возможно, что да. Но не ты одна любишь побродить…

— Я видела странный сон, папа, — продолжала она, — и тебя во сне — тоже.

В первый раз за сегодняшний день она сказала больше, чем пару слов.

— Что тебе приснилось?

— Знаешь, будто лежу я в постели, а ты зовешь. Мол, вставай и спускайся вниз. Я взяла Виктора, он оказался под боком, и спустилась. Решила, что ты не рассердишься из-за кота. А потом ты сказал, чтобы я выходила на дорогу. Где ты сам — понять не могу, но голос твой. Я вышла за дверь, а тебя нет как нет, и я стала оглядываться — вдруг увижу.

— Продолжай.

— Попробую, но вспомнить, что было дальше, — очень трудно. Ты так меня напугал, но ты этого не хотел. Потом появился, велел отпустить Виктора и напрямик бежать в деревню. Я послушалась. И припустила со всех ног. А что было дальше — вылетело из памяти, но какой ты храбрый, папа, помню, как в тумане… За мной кто-то гнался?

— Не знаю, это же твой сон.

— Думаю, никакой это не сон. Ведь я не спала, правда?

Она пристально посмотрела на меня.

— Да, — сказал я, — это было наяву.

— Ты замечательно себя вел, папа, — произнесла она и взяла меня за руку.

— Чего ради?

— Не притворяйся. Ты такой храбрый. Что случилось с тем человеком?

— Он сбежал. И обратно не вернется.

— А что с Виктором? Этот человек убил его?

— Да. Но Виктор умер так быстро, что и не почувствовал.

— Он тоже был храбрый. Но это ведь не ты велел мне встать с постели и спуститься вниз, да? А кто?

— Думаю, кое-что тебе все-таки приснилось. Это плод твоего воображения. Впрочем, не совсем так. Над домом властвовали злые силы, поэтому привидеться и послышаться могло все, что угодно, хотя ничего и не было.

— Ты имеешь в виду тот страшный крик вчера?

— Да, и крик тоже. Но теперь все кончилось, обещаю тебе.

— Хорошо, папа. Я тебе верю, правда. Со мной все в порядке. А где Виктор? Он все еще лежит на дороге?

— Нет, я спрятал его в безопасное место.