На столе, поверхность которого представляла необработанный кусок шифера, лежала гроздь бананов, я съел две штуки и убедил себя, что с ленчем покончено. Однако опыт подсказывал, что и после такого легкого завтрака надо промочить горло. Я подошел к сооружению, останавливающему внимание, но не радующему глаз и похожему на буфет, который заметил, как только вошел в комнату. Кроме свечек с ладаном и сигарет с марихуаной (в чем я почти не сомневался) в нем находился джин, вермут, «Кампари» и белый портвейн — вина разных сортов восточного Средиземноморья, но одинаково отвратительные на вкус — сифон с содовой и ни одного стакана. Я отбросил мысль смешать сухое мартини с пеплом стоящей поблизости пепельницы и сделал глоток джина прямо из бутылки. Теплый чистый джин далеко не нектар, но мне удалось загнать его в глотку почти без кашля. Я промыл рот содовой, струю которой волей-неволей пришлось направить внутрь прямо из сопла сифона — еще один несомненный подвиг, — и проглотил пилюлю. И тут меня обожгла мысль: если Андерхилл сумел создать сотни красно-зеленых птичек, сфабриковать одну для него не представляло никакого труда. В самом деле, ему удалось воспроизвести нечто, напоминающее мои гипногогические видения, хотя те посещали меня задолго до переезда в его дом; однако в его версии эти галлюцинации были лишь подделкой, посредственной копией, а птицы, действительно как две капли воды, походили (и это я понял именно сейчас) на ту, которую я увидал в ванной. Опробовать оружие, прежде чем пустить его в ход, — затея вполне в духе Андерхилла. Итак, пока я постепенно забывал и наконец забыл окончательно, как меня напугала эта одинокая птичка, я то и дело тянулся к бутылке и в результате ее половины как не бывало.

Время шло. Напротив стоял большой шкаф, набитый книгами, но, зная, что они приведут меня в ярость, я до них даже не дотронулся. Решил было пойти на новый приступ буфета, когда показался преподобный Том Родни в полном церковном облачении и с покрытым белой накидкой чемоданчиком в руке. Кажется, сейчас он был в хорошей форме и, вдохновленный определенными обстоятельствами во время переодевания, заметно повысил свой жизненный тонус.

— Поехали? — спросил он, вскидывая брови и плечи одновременно.

Я согласился, что пора.

По воскресеньям после трех в ресторане никого не бывает. Мы незаметно туда прошли через кухню, и я сразу закрыл дверь в холл. Пастор деловито поставил чемоданчик на сервировочный столик, вынул из него ритуальные аксессуары или что-то в этом духе, какие-то дополнительные вещи, надел все это на себя и достал книгу.

— Повезло, что она у меня оказалась, — сказал он. — Такие штуки требуются редко.

— Прекрасно. Начинайте, как только все будет готово.

— Хорошо. Однако я считаю, что это бредовая затея. О, нет! — воскликнул он, найдя в книге нужное место.

— Что случилось?

— Здесь написано, что для этой процедуры нужна святая вода.

— У вас она есть?

— А где бы я ее держал, эту святую воду? Полагаете, поставил бы рядом с джином? Подождите минутку, здесь сказано, как ее делать. Нужно… Ради всего святого, неужели вы потребуете, чтобы я ее приготовил? Это займет…

— Если там написано, что вода должна быть святой, значит, так тому и быть. Приступайте. Что вы должны предпринять?

— О, черт! Хорошо. Мне понадобится простая вода и немного соли.

Я принес кувшин из кухни и полил водой соль на тарелке, принесенной из погреба и стоявшей на одном из столиков.

— Очевидно, по какой-то причине она окажет очищающее действие на нечисть.