— Живой, живой…, - прошептал Фриц, нагибаясь к земле и вытаскивая из крапивы обгорелую ручку от лопаты. — Сейчас…

Перехватывая по удобнее длинный черенок, он двинулся ей навстречу. Два шага, замах, и с громким треском деревянная ручка раскололась. Прямо по плечу! Возле кровавой раны! Черенок разлетелся на длинные и острые щепки.

— О, мой бог! — вырвалось у Фрица, оставшегося с обгрызком в руках.

Нескладное тело, лишь слегка покачнувшееся от удара, бросило вперед.

— А-а-а-а-а-а! — заорал солдат, от неожиданности падая назад. — Вили, стреляй! Да стреляй же ты!

Взметнувшее вверх платье обнажило бугристые темные полосы, обвивавшие тонкие женские ноги.

— Нет, нет… Не надо, — бормотал фриц, вытягивая вперед руку, словно пытаясь выстроить перед собой хоть какую-то преграду. — Не надо!

Выстрелы прозвучали резко, отрывисто. Отчетливо послышалось как посыпались на землю гильзы.

— Я же сказал не стрелять! — сразу же раздался злющий до безумия голос майора, выбегавшего из дверей. — Безмозглые твари! Не стрелять! Ни при каких условиях не стрелять!

Пробитое пулями тело отлетело на несколько метров и сейчас напоминало о себе только куском белевшей из высокого бурьяна платья.

— Вставай, дурень! — буквально прорычал майор, пиная валявшегося солдата. — Разлегся. Что было так сложно выполнить приказ?

С трудом поднимаясь, Фриц попытался что-то вякнуть в свое оправдание:

— Но господин майор она же…

Тот даже не поворачиваясь к нему бросил:

— Хватит! Молчать! Только лишь молчать и исполнять! Бегом! Взяли тело и в контейнер его! В дом! Быстро-быстро! Не известно, как быстро начнется разложение…

Спустя час. Большая комната, еще недавно заваленная кусками тел и переломанной мебелью, неузнаваемо изменилась. Пол был аккуратно подметен, весь хлам свален в кучу, в дальней части комнаты. Массивный обеденный стол, стоявший возле глухой стены, был передвинут ближе к окнам. На нем расположился длинный контейнер с откинутой крышкой и видневшейся оттуда серебристой тканью.

Майор продолжал мерить комнату шагами.

— Ровно тринадцать! — бормотал он еле слышно. — Опять это число… Черт! Причем тут это?! Что мне делать?

Задержавшись у стола, он в очередной раз откинул хрустящую ткань и уставился на бледное женское лицо.

— Ровный нос, брови…, - шептал офицер, не отрывая глаз. — Четкий абриз лица. Совершенная форма черепа… Да такими чертами лица не все признанные арийки в Берлине похвастаться могут!

Тонкие пальцы в неизменных перчатках осторожно коснулся ее лба, прошлись по верхним прядям волос и остановились на макушке.

— Да… Одному мне здесь точно делать нечего, — протянул он, еле уловимо трогая выступающие на коже головы наросты. — Нужен специалист, и чем быстрее тем лучше.

Село Береза. В сто метрах от здания правления колхоза.

Неожиданно Абай, сапоги которого то и дело мелькали перед старшиной, остановился. Вслед за ним замер и партизан. Через минуту его уже тормошили сзади.

— Что случилось? — нетерпеливый шепот раздавался несколько громче, чем обычно. — Чего стоим то?

— Да не знаю, — не поворачивая головы ответил старшина. — И заткни ты свое радио!

Сапоги начали исчезать, Абай разворачивался. Вскоре к ним присоединился и капитан, встревоженный неожиданной остановкой и странным поведением бойца.

— Командир впереди пост, — указал пальцем Абай в сторону их цели.