— Не бойся, — остановил его голос. — Я умею просить прощение.

Вот из-под земли показалась черно-зеленая деревяшка. Казалось, в шалаше развелась трясина, которая не затягивала, а наоборот, выталкивала что-то из себя. За какие-то секунды деревяшка превратилась в самый натуральный ящик. Небольшой, с бросающейся в глаза выжженной свастикой, он был дьявольски похож на что-то…

— Гадаешь, что это? — голос не оставлял его в покое. — Это немецкие колотушки. Гранаты. Немцы со мной недавно поделились… И это тоже они одолжили.

После острожного толчка ящик вылетел из ямы и перевернулся, рассыпая свое содержимое. Следом выползало оружие: несколько карабинов с расщепленными прикладами, один кургузый пистолет и автомат с погнутым стволом.

— Андрей, это точно ты? — произнес, наконец-то, Голованко хриплым голосом. — Или может со мной говорит какая-нибудь гадость?

— Я, я, — донеслось до старшины. — На этот раз ты не ошибся, командир. И вот еще тебе подарок… Те, кто пришли с тобой, совсем не лечат ты девчушку… Крови на них много, чтобы лечить!

Рука пограничника метнулась к ящику и вылезла оттуда с гранатой, а сам он мигом исчез.

— … Вы точно все правильно фиксируйте? — доносилось со стороны разведчиков. — Да, да… Хорошо! Пишите! Было сделано 12 надрезов примерно по три сантиметра в следующих областях — предплечье, верхняя часть лба, грудь, область живота и середина бедра. Сделали? Дальше… Из надрезов были извлечены образцы — небольшие древесные отростки бурого цвета, внутри которых были едва заметные полости. В целом, отростки напоминают собой резиновые трубки, используемые в медицине… Так, а теперь сделаем пару кадров. Что вы стоите?

Не веря своим ушам, старшина медленно приближался к центру лагеря, где вокруг стола ярко горели четыре костра. Возле стола копошилось два человека, не замечавшие ничего кроме лежащего на столе тела.

— … Вот, и отлично! Значит, отметьте, еще до войны подобные резиновые трубки я видел в анатомическом институте доктора Шпаннера, что располагался в Данциге… Хоте подождите, тогда он был еще Гданьском. Вот, именно он использовал что-то подобное для вливания разного рода препаратов в человеческий организм… Черт! Света все же не хватает! Плохо заметен сам процесс затягивания ранки. Может попробовать посветить вашим фонариком?

В самой дальней части освещенного места, облокотившись спиной на дерево, стоял якут. Его излюбленная винтовка стояла у ноги и сам он выглядел совершенно расслабленным.

— Знаете, о чем я сейчас подумал? — вдруг оторвался от девушки профессор и повернулся к тщательно все фиксировавшему капитану. — Мне эти отростки больше всего напоминают даже не какие-то резиновые трубки, а наши с вами артерии. Вы сами подумайте! Вот! — Финка была отложена в сторону, а рукав на правой руке закатан до предплечья. — Смотрите! Видите какую сеть образуют наши вены… Вот, они идут отсюда и устремляются вверх, в самый вверх. Что не замечаете? Это же точно такая сетка, как на девушке! — Врач пришел в сильное возбуждение, что у него выражалось в постоянном протирании очков. — Это такие же вены, как на человеке! Что же получается? Они также гонят кровь по телу девушки?! Так что ли?

Его рука вновь схватила финку и он повернулся к столу, чтобы проверить внезапно возникшую мысль.

— Сейчас мы сделаем надрез поглубже, — забормотал Карл Генрихович, осторожно протирая спиртом кожи девушки. — Неужели это правда? Боже!

— Командир! — вдруг донесся крик сзади, сразу же сменившийся отвратительным хрипением.