— Командир! — вдруг донесся крик сзади, сразу же сменившийся отвратительным хрипением.

Капитан оторвался от планшета, на котором продолжал записывать результаты эксперимента, и тут же толкнул в бок забывшего обо всем врача.

— Профессор, — еле слышно прорычал он. — Поднимите вы наконец свою башку! Быстрее!

Из темноты, окутавшей лес, шла знакомая фигура, державшая что-то на вытянутых руках.

— Я не пойму, что вы толкаетесь? — удивленно пробурчал врач, подслеповато щуря глаза в сторону шагающего человека. — Надо же спешить…

— Я тебе сейчас продолжу, — зло проговорил старшина, выходя на освещенную часть поляны. — Продолжу, черная твоя душонка, так продолжу, что мало не покажется! Отойди от нее! Быстро! Оба!

Не делая резких движений, разведчик медленно встал с пня и отошел в сторону. Следом за ним, почему-то держа руки над головой, двинулся и медик.

— Вы что себе позволяете, старшина Голованко? — вдруг с угрозой в голосе спросил капитан. — Как вы разговариваете со страшим по званию?! Немедленно, успокойтесь! Положите гранату!

На мгновение пограничник дрогнул. Его рука, крепко сжимавшая немецкую колотушку дрогнула и пошла вниз. Уж слишком знакомые интонациипромелькнули в голосе капитана — интонации мстительного и жесткого человека, который способен доставить громадные неприятности любому не понравившемуся ему человеку.

— Вы препятствуете сотруднику НКВД в осуществление приказа командования! — разведчик только начал разогреваться, видя как плывет партизан. — Что за махновщину вы здесь развели? Это дело особой государственной важности, препятствие которому намерен расценивать как предательство интересов Советского государства! Сдайте свое оружие.

Пожалуй последнее было излишним, о чем капитан догадался слишком поздно. Взгляд пограничника вновь обрел осмысленность.

— Что мы тут такое говорим? — глухим голосом начал старшина, вновь вытягивая руку с зажатой гранатой. — Предательство интересов Советского государства… Приказ командования… Махновщина… Сука, ты капитан, а этот, вообще нелюдь! Эта девочка, что не Советское государство?! А мы, тогда кто? Вот мы все, кто тут в лесу прячется? А? Тоже не советское государство?! Что же ты нас так быстро списал?

Голованко сделал небольшой шаг к столу и с нескрываемой печалью посмотрел на едва прикрытое платьем девичье тело. Лицо капитана во время этого монолога начало покрываться красными пятнами. Он отчетливо видел, что ситуация совершенно выходит из под контроля. «Этот кадр, похоже, съезжает с катушек, — проносилось в мозгу разведчика. — Еще немного и он нас тут шлепнет».

— Вона какой ты шустрый оказался, капитан, — Голованко устало вздохнул. — Не по человечески это, не по людски! Я бы сказал даже так, по вражески это! Понимаешь, капитан, ты же с нами как с немцами поступить хочешь… Как с варжинами… Посмотри вокруг! Да, да, посмотри!

Привлеченные громкими голосами, люди медленно подтягивались к центру лагеря. Они испуганно жались друг к другу, время от времени бросая полные недоумения взгляды на лежавшую на столе девушку.

— Вот, Мишка стоит. Вон там! — старшина кивнул в куда-то в бок. — Пацан совсем, а уже хлебнул такого, что не дай бог каждому! И его ты тоже исполосовать решил?! Так?! А Агнешку, учительницу с крепости, что детишек красных командиров учила, тоже? Что же с вами случилось такое? Совсем испаганились!

Молчавший до этого медик незаметно положил финку на стол и растерянно проговорил:

— Да, что вы такое говорите, Илья Степанович? Что за напраслину вы на нас возводите? Помилуй вас бог! Мы же помочь ей хотим… Исключительно помочь.