— Чего кривишься? Тащи! — буркнул старшина, напрягая руку. — Да, за руку, не за шею же! Сергей!

Что-то влажное, совсем как в тот раз — в воде, скользнуло между его лопаток. Он аж вздрогнул! Дальше протянулось вдоль шеи и медленно заерзало…

— …! — засипел старшина, левой рукой нащупывая какой-то шнур на шее. — Нож! Нож, дай!

Глава 32

… Андрей испытывал страх — необычный, не естественный. Это не была осознанная боязнь чего-либо конкретного и понятного, когда человек боится встреченного им дикого животного в лесу или важного завтрашнего мероприятия… Нет! Здесь было нечто совершенно иное и даже близко не стоявшее рядом… Страшное ощущение! Вроде бы вот, только сейчас ты был совершенно спокоен и уверен, что все тебе знакомо и развивается именно так, как хочется тебе. Все происходит и складывается в знакомую и радостную для тебя картину, но вдруг… Вмиг все меняется! Раз и все понятное тебе мироощущение оказывается полной глупостью! Более того, из под этой спокойной и устраивающей тебя оболочкой всплывает что-то ужасное и настолько неправдоподобное, что замирает сердце…

«Они везде, — едва коснувшись чужого мирка, ужаснулся Андрей. — Это же просто не может быть! Нет! Нет! Так не должно быть! Они вокруг меня! Они все окружили! А-а-а-а-а-а!».

Его картина мира окончательно сдвинулась. Свои — чужие, люди — животные — растения, плюс — минус — все это перемещалось в невообразимый клубок, в котором уже было невозможно разобраться.

Перед ним мелькали, пролетали, проползали миллионы образов — важных и неважных, свежих и давних, спокойных и эмоционально будоражащих… Все текло, словно полноводная река несет свои воды куда-то вдаль, не задумываясь о смысле и важности такой действа…

… Вот пронесся взмыленный лось, чуть не снеся ветвистыми рогами молодой клен. Андрей ясно видел раздувающиеся ноздри, стекающиеся бисеринки пота и кровоточившую на боку рану… Лось остановился около небольшого оврага и замер, вслушиваясь в звуки леса. Его бока бешено поднимались и опускались, заставляя кровь сочиться все быстрее и быстрее… Ноги его подогнулись, как спичечные палки и он упал! Крупное тело начала сотрясать дрожь. Конвульсии были настолько сильные, что откинутая назад голова рогами глубоко взрыхлила землю. Андрей чувствовал, как в умирающее с каждой падающей на землю каплей крови лосиное тело наполнялось чем-то другим — другой жизнью! Из под земли, в том самом месте, где шкура ее касалась, вырывались сотни крошечных иголок, сразу же впивающихся в мертвеющую плоть. Пробивая кожу, они устремлялись по кровяным каналам к органам. Валяющегося лося корежило: копыта ударял о землю, хвост молотил с бешеной скоростью…

«Они губители жизни…, - Андрей с каждым новым усвоенным им образом все ближе и ближе становился к Лесу, к его внутреннему миру. — Нужно защитить лес! Защитить от всего, от всех! Защитить лес!». Вдруг, лосиные ноги вновь подогнулись и с напряжением вытолкнули тело наверх. Тонкие, с более светлой шерстью, они немного дрожали, будто с трудом держали тяжелое тело. Голова, секунду назад бестолково свисавшая, с хрустом заняла свое законное место…

Лося сменили другие образы, созерцание которых открывало все новые и новые грани этого безумного миропонимания. Это были глубокие русла рек, менявшие свое устоявшее веками направление; лесные поляны, быстро зараставшие подлеском; глубокие обрывы, в течение нескольких дней исчезавшие с лица земли…

Потом обрывочные, несвязные друг с другом картины исчезли, передав эстафету непонятным звукам… Какое-то противное, сводящее с ума, чавканье, вызывающее целый поток неприятных ассоциаций — то вынимаемый из тягучей и липкой грязи сапог, то жрущее что-то животное.