– Осторожно – они у южной пристани, – предупредил первый наблюдатель. – Вижу в воде двоих – нет, троих, держатся за причал.

Пауэлл перевел взгляд в указанном направлении. Действительно, у стороны причала, противоположной корме яхты, из воды торчали три головы. Двое по краям держались за край причала, тот, что посередине, по-видимому, держался на плаву.

– Быстро плавают, – пробормотал Мессерлинг. – Всем быть начеку, эти трое могут отвлекать внимание.

Шестеро спецназовцев добежали до ограждения причалам остановились, направив стволы на троих людей в воде.

Спустя мгновение они отшатнулись, потому что двое мужчин по краям мощным броском подкинули своего товарища из воды, и, перелетев через леер, тот приземлился прямо в середине группы полицейских. Не обращая внимания на беспорядочную стрельбу, он схватил двух ближайших к нему полицейских и толкнул на оставшихся, в результате чего все они оказались на земле.

Восстановив равновесие, нападавший отпрыгнул вправо и зигзагами побежал к южной эспланаде.

– За ним! – рявкнул Мессерлинг в микрофон. – Взять его!

Он еще не договорил, как разверзлась преисподняя.

По всей поверхности гавани из воды появились головы и спины предполагаемых беглецов, подобные играющим дельфинам. Каждый держал руку за головой, как футбольный нападающий, готовый вбросить мяч в зону защиты противника, а другую держал вытянутой прямо перед собой. Пауэлл увидел блеснувший металл… – Берегись! – крикнул он, инстинктивно отпрянув.

Пловцы, достигнув верхней точки прыжка, снова скрылись в волнах…

Половина прожекторов, разбросанных по площади, вдруг моргнула и погасла.

– Что за?

– Из рогаток стреляют! – крикнул второй наблюдатель. – Целят по прожекторам…

– Уходят! – вклинился еще чей-то голос.

Мужчины у северного края гавани, которые до этого неподвижно стояли в свете прожекторов под направленными на них автоматами полицейских, внезапно бросились в разные стороны. Одни попрыгали с лестниц вниз и побежали на восток, где разница высот между площадью и уровнем гавани защитила бы их от автоматов, нацеленных из парка. Другие перепрыгнули через перила и побежали к деревьям на северной стороне площади и стоящим позади зданиям, а остальные рванулись прямо на автоматы укрывающихся за стеной спецназовцев.

Один из полицейских приподнялся и навел оружие…

В то же мгновение воздух прорезал резкий звук, и Пауэлла встряхнуло. Воздействие на полицейских, стоявших внизу, оказалось куда сильнее. Они отшатнулись, а тот, что пытался прицелиться чуть не упал, нелепо взмахнув автоматом. Не успел он оправиться, как один из боевиков, бежавших к деревьям, метнул в него диск и выбил из рук оружие.

Краем глаза Пауэлл увидел, как пловцы снова показались над водой; не успел он оглянуться, как те дали второй залп из рогаток. Послышался звук осыпающегося стекла, и оставшиеся прожекторы тоже погасли. За мгновение до наступления темноты Пауэлл увидел, как нападавшие смяли полицейских у изогнутой стены.

– Что же это творится, – пробормотал Мессерлинг. – Ну, все. Всем внизу: надеть противогазы. Слезоточивым газом – огонь!

Послышались хлопки, и Пауэлл отвернулся, крепко зажмурив глаза. Спустя две секунды гранаты разорвались с оглушительным грохотом, чуть не подбросившим его на балконе, и вспышкой света, ослепившей даже через закрытые веки. Свет потух, Пауэлл снова поднял голову и выглянул с балкона.

Несмотря на то, что прожекторы погасли, огни города достаточно хорошо освещали площадь. Во всяком случае, света вполне бы хватало, чтобы различить тела, корчащиеся от действия газа.

Но никаких тел не было видно.