Обняв Урсулу и приклонив ее голову к своему плечу, я вкушал, преждевременно, сладость будущей жизни, но вдруг наше сладкое забвение нарушили криком:

— Вот он!.. Вот она!..

Подавшись вперед, я очутился лицом к лицу с Тоби и Зефаном, недалеко от них шла Лавиния. Лицо первого выражало злость, лицо второго — ревность и досаду, лицо Лавинии было покрыто мертвой бледностью. Минуту спустя нас окружили Мильакр с остальными своими сыновьями.

Никогда, кажется, человеческое счастье, не рушилось так мгновенно, так ужасно и неожиданно, как рушилось мое. Я слишком хорошо знал все предшествовавшее, чтобы в полной мере оценить опасность настоящего;

Урсула же только смешалась, как сделала бы на ее месте любая девушка, пойманная в минуту ее заветной тайны.

Она застеснялась той привязанности, которой бы, месяц спустя после торжественных обещаний, она могла бы гордиться перед всем светом, но в эту минуту она растерялась. Впрочем, причиной этому была и грубая встреча скваттеров; Урсула еще не знала их настоящего характера; все ее желание состояло лишь в том, чтобы увидеться со своим дядей. Но Мильакр и не подумал нам показать их обоих, он не намерен был шутить.

— Так-то, господин майор, вы попались снова в то гнездышко, из которого вылетели! Выбирайте любое! Или убирайтесь отсюда, куда вам будет угодно, или вы будете связаны и брошены в лесу, как дикий зверь. Если вы решите сбежать от нас, так это докажет, что вы плохо знаете Мильакра и его семейство… Не забудьте, что около нас растет лес на расстоянии двадцати миль… Трудно убежать!

Я покорился обстоятельствам. Окружив нас со всех сторон, скваттеры приказали нам идти, не запрещая впрочем мне разговаривать с Урсулой. Урсула, как женщина, решительно переносила все неприятности. Может быть, многие мне не поверят, но я смело могу заверить, что несмотря на это новое для нас несчастье, мы вполне были довольны судьбой, имея возможность разговаривать друг с другом.

— Будьте смелее, милая Урсула! — сказал я тихо, приближаясь к амбару. — Во всяком случае эти негодяи не позволят себе никакой дерзости; хоть плохо, но все равно они знают, что на них существует суд и расправа.

— Я спокойна.., я рядом с вами.., теперь рядом с дядюшкой, — сказала, улыбаясь, Урсула. — Вероятно, мы скоро увидим Франка, потому что я забыла вам сказать, что он отправился в Равенснест требовать управы на этих скваттеров. Он отправился почти в одно с нами время. Я думаю, что он уже возвращается обратно к нам.

Я с чувством пожал руку Урсулы, но не решался рассказать ей все, что ожидал, впрочем, это было бы лишним: ее напрасно бы стали заставлять выйти замуж за Зефана, я знал твердый характер Урсулы, и поэтому был уверен, что если она дала мне обещание, то уже никакие силы не могли бы заставить ее согласиться на предложение другого.

Я расстался с ней у дверей первой хижины. Урсулу поместили под надзор жены Тоби, достойной половины своего супруга. Ей не доставили никаких неприятностей, напротив, предоставили полную свободу, однако с одним условием, чтобы одна из женщин постоянно следила за ней.

Так как мы возвратились другим путем, то землемер только через меня узнал об аресте своей племянницы. Он и не подозревал, что я второй раз попадаю в плен.

Сускезус же, как обычно, абсолютно не удивился.

— Что, мой любезный Мордаунт! Я знал, что вы успели убежать отсюда и, признаюсь, боялся, что вы опять попадете в руки этих скваттеров, — проговорил Эндрю, идя мне навстречу и дружески протягивая руки. — Вот мы опять все трое вместе; благодарю Бога, что мы добрые приятели, иначе наша келья была бы тесной и неудобной.