|
– Так ты, значит, отделал Франсуазу? – спросил овчар. – Да, один раз… Старик серьезно подумал и наконец произнес: – Надо сказать об этом дядюшке Фуану. Может, он и отдаст ее за тебя. – Жан удивился, так как ему не приходил в голову такой простой выход. Загон был окончательно устроен, и он ушел, толкая перед собою пустую повозку, твердо решив в тот же вечер побывать у старика Фуана. Сулас тем временем вернулся к своей обычной сторожевой службе. Его тощая прямая фигура, как серый столб, торчала посреди плоской равнины. Подпасок с двумя собаками уселся в тени фургона. Внезапно ветер стих, грозовые тучи поплыли к востоку. Стало очень жарко, солнце сверкало на чистом голубом небе. Вечером, окончив работу на час раньше, Жан отправился к Деломам, чтобы до обеда повидать дядюшку Фуана. Спускаясь по косогору, он заметил, что оба они работают в своем винограднике, удаляя с лозы ненужные листья, заслоняющие грозди: в конце прошлого месяца шли дожди, виноград плохо созревал, и надо было пользоваться последними благодатными лучами солнца. Старика на винограднике не было, и парень прибавил шагу, надеясь застать его одного. Он предпочитал поговорить с ним с глазу на глаз. Дом Деломов находился на другом конце Рони, за мостом. Это была маленькая ферма. Совсем недавно на ней соорудили риги и сараи – три неодинаковых строения, окружавших довольно просторный двор. Его ежедневно подметали, а кучи навоза были сложены на нем аккуратно, как по линейке. – Здравствуйте, дядюшка Фуан! – неуверенно крикнул Жан еще издали. Старик сидел во дворе, низко понурив голову. Между колен он держал палку. Жан второй раз окликнул его. Старик поднял глаза и, узнав Жана, обратился к нему: – А, это вы, Капрал! Что же вы проходите мимо нас? Он произнес это так приветливо и просто, что Жан вошел. Однако он не решался сразу же заговорить о своем деле. У него не хватало духу рассказать о том, как он поступил с Франсуазой. Они поговорили о погоде, о том, насколько она хороша для виноградников. Еще бы с недельку солнышко, и вино удалось бы на славу. Затем молодому человеку захотелось сказать старику что нибудь приятное. – Вы просто богач, дядюшка Фуан, хозяина счастливее вас не найти во всей округе! – Конечно… – Когда имеешь таких детей, как ваши, то о лучшем нечего и мечтать! – Да, да… Только, знаете, у каждого ведь свой характер… Фуан еще больше нахмурился. С тех пор, как он жил у Деломов, Бюто больше не выплачивал ему ренты, отговариваясь тем, что не желает, чтобы его деньгами пользовалась сестра. Иисус Христос никогда не давал ни единого су, а что касается Делома, то он тоже прекратил платежи, так как кормил тестя и давал ему ночлег. Но старик страдал не из за недостатка карманных денег, тем более, что он получал от г на Байаша сто пятьдесят франков ежегодно, что составляло двенадцать франков в месяц. Это были деньги, причитавшиеся ему за продажу дома. Их ему хватало вполне, чтобы оплачивать свои маленькие слабости: ежедневную порцию табаку на два су, стаканчик вина у Лангеня, чашку кофе у Макрона, – ведь Фанни была очень расчетлива и доставала из шкафа кофе и водку только в случае болезни. Но, несмотря на то, что дома у него было всего вдоволь, а вне дома он мог позволить себе кое какие лакомства, ему не нравилось здесь, и жизнь у дочери стала ему в тягость. – Конечно, – сказал Жан, не подозревая, что прикасается к обнаженной ране, – когда живешь у других, это не то, что у себя. – Вот именно, вот именно! – повторил Фуан ворчливым голосом. Он поднялся в порыве возмущения. – Пойдемте пропустим по рюмочке… Могу же я угостить приятеля! Но на пороге его охватил страх. – Вытирайте хорошенько ноги, Капрал! Тут, знаете, из за этой чистоты разговоров не оберешься. |
