Нормальная жизнь, деленная на два (2002)

Проездом из Москвы в Вашингтон через Биарриц

— Вы все лето будете в Москве?

— Нет, я из Москвы еду во Францию и там до конца лета буду заниматься сочинительством. Там тихо, а здесь я уже совершенно потерял способность трудиться.

— Там будете жить в Париже?

— Нет, на море, в Биаррице. До революции это было довольно «русское» место. Считалось очень модным.

— А сейчас русские туда не возвращаются?

— Говорят, что возвращаются, но я пока что не видел. Прямо в центре города там есть русский храм. Большой собор, в котором идет служба. Я оставил в Биаррице сейчас жену. Мы снимаем там домик. Кто-то говорит, что там, живет великий князь, какой-то из наследников. Впрочем, я там с удовольствием сижу один, читаю или гуляю с собакой.

— Будете входить в новый роман?

— Да, в новую вещь. Мне нужно много читать по ней. Это XVIII век, Россия и Франция, Вольтер и Екатерина Великая. Пока еще трудно сказать, о чем он будет. Это галантный век. Меня, на самом деле, фактура интересует — все красивое, великолепное. И, кроме того, это еще проблема российского матриархата. Это ведь женский век русской истории. Странно возникший матриархат, который очень сильно утихомирил наше мужичье. Внес такой либерализм, который, хотя и исходил от самодержавия, но без обычного зверства, когда напился, харю разбил…

— …на ассамблее.

— Да. Или на дыбе пытать и кромсать. Екатерина ведь, как только взошла на престол, отменила Тайную канцелярию. И при дворе, между прочим, запретила заниматься рукоприкладством. Как только узнавала, что кто-то бьет своих слуг, он сразу в немилость попадал.

— Что-то между русской историей и «Опасными связями» Шодерло де Лакло?

— Там будут приключения. Я, конечно, очень много буду фантазировать, но тем не менее основа — это XVIII век, и я хочу ее сделать достоверной, набрать исторических деталей, так что это не халтура.

— Вы пришли в литературу и в кино почти одновременно, когда по вашей первой повести «Коллеги» был снят фильм. Постановка фильма по вашей «Московской саге» — это возвращение к прошлому?

— Нет, было несколько фильмов по моим сценариям. Был фильм по «Звездному билету», снятый Зархи. Назывался «Мой младший брат». Потом в Питере был еще фильм по моему оригинальному сценарию. Они его назвали «Когда разводят мосты», у меня было другое название. Потом был еще фильм, связанный с военным детством, — «Мраморный дом». Я в нем даже сам снял метров триста, когда режиссер сломал ногу и мне пришлось его заменить. А последний мой фильм — «Пока безумствует мечта» — о первых русских летчиках начала века. Он был снят незадолго до моего отъезда из СССР.

— В конце семидесятых? Поэтому, наверное, и по экранам особенно не пошел?

— Его просто положили на полку. Он десять лет лежал, а потом его разрешили. Вообще-то, я бы не сказал, что мне в кино особо везет. В Голливуде долго готовились к съемкам «Острова Крым», но тоже что-то не сложилось.

— Кончится лето, и вы продолжите профессорствовать в Вашингтоне?

— Я последний год работаю.