Это были те самые женщины, мать и дочь, с которыми Лена познакомилась в поезде.

Ну познакомились — это громко сказано, но она, во всяком случае, поменялась с дочкой местами…

Кстати, выглядела эта дочка — если они и правда мать и дочь — выглядела она теперь совсем не так, как в поезде.

Не было детских широченных штанов с единорогами, куда-то делась маечка с мышонком и розовая заколка для волос.

Теперь на ней были обычные джинсы и серая толстовка с какой-то надписью. И волосы были не растрепаны, девица их аккуратно причесала, а сейчас работала над своим лицом, то и дело придирчиво заглядывая в небольшую золотистую пудреницу, внутри которой наверняка было зеркало.

Лена отметила, насколько преобразилась эта девица по сравнению с тем, как выглядела вчера в поезде. И внешностью, и разговором нисколько теперь не напоминала недоразвитое создание с интеллектом пятилетнего ребенка. И зубы, даже зубы не были покрыты темным налетом, то есть зубы были так себе, но не так это было заметно.

Странно… очень странно. Значит, в поезде эта девица играла роль, носила маску умственно отсталой.

Зачем? Лена была в таком состоянии после того, как столько пробежала по лесу, что до нее все доходило с трудом, все казалось каким-то нереальным.

Но тут снова перед глазами возник толстяк, которого она буквально впечатала в огромный камень, и мысли побежали быстрее.

Значит, эта баба, старшая из тех двоих, упросила Лену поменяться местами с этой коровой, ее недоразвитой дочкой.

Если вспомнить слова… как его… Барсука, того типа, на которого работали двое уродов, толстый и тонкий, то у него была наводка, что две женщины едут в поезде, номер вагона и место. И та баба поменялась местами с Леной, чтобы похитили Лену вместо ее дочери. Вот, значит, за кем охотился Барсук…

Но кто они такие?

И что они делают в этой заброшенной лесной избушке?

Девица придирчиво осмотрела себя в зеркале.

— Вася, — окликнула ее мать, — не балуйся с зеркалом! Это же не игрушка, а инструмент! Наше главное орудие! Без него мы никому не будем нужны!

«Ага, значит, Вася, а никакая не Арина», — подумала Лена.

— Да ладно тебе, мама, — отмахнулась девица. — Что я, по-твоему, не умею с ним обращаться? Уж что-что, а это я умею! Кроме того, сейчас же еще ночь, солнце не взошло…

И в это самое мгновение первый луч солнца пробился в просвет между деревьями, золотым копьем вонзился в окошко избы, проник внутрь и чудом попал в пудреницу…

И случилось непонятное.

Луч не задержался в пудренице — он вырвался оттуда, причем стал гораздо ярче, гораздо сильнее, гораздо материальнее, он словно действительно превратился в золотое копье…

И острие этого копья ударилось в темную доску иконы.

И эта доска на долю секунды вспыхнула ослепительным оранжевым светом…

И тут же погасла.

На стене больше не было иконы.

Вообще ничего не было.

— Вася, я же тебе говорила — не играй с зеркалом! Видишь, икона сгорела!

— Подумаешь, старье какое-то! — фыркнула девица и с громким щелчком закрыла пудреницу.

— Я говорю тебе — не играй с зеркалом! — мать повысила голос. — Ты что, не понимаешь, какая это серьезная и важная вещь!

Девица только молча отмахнулась.

— Ты что, вообще не слышишь, что я тебе говорю?

— Это ты не понимаешь! — огрызнулась девица. — Ты без меня ничто! Ты не умеешь пользоваться зеркалом! Только я знаю его секрет! Только меня оно слушается!

— Если бы не это, послала бы тебя подальше… — проворчала мать.