Она полулежала на заднем сиденье машины.

Рядом с ней сидел тот толстяк, которого она мысленно назвала Медведем. Он занимал своей тушей почти все сиденье, оттеснив Лену в самый угол.

За рулем машины сидел его тощий напарник.

Машина ехала по неровной проселочной дороге, то и дело подскакивая на ухабах — отчего Лена и очнулась.

За окном было темно — все еще тянулась бесконечная, ужасная ночь. Из темноты выглядывали иногда огромные ели, тянули к машине руки своих ветвей…

Лена с ужасающей ясностью поняла, что этот лес — самое последнее, что она увидит в своей жизни. И эта вонь от немытого мужского тела — последнее, что она ощутит. Потому что очень скоро они сбросят ее тело в омут, и ее никогда не найдут. А если найдут, то не опознают — некому опознавать.

Искать ее никто не будет, да никто и не знает, куда она делась. Пропала и пропала. Уехала из города тайком.

С работы ее уволят, тетя Дуся, может, вспомнит, а бывший муж только обрадуется. Со временем выпишет ее из квартиры и заживет там с новой женой.

От этих мыслей Лена едва не застонала в голос, еле удержалась.

Тут водитель вспомнил о ней и спросил Медведя:

— Как там она — не очухалась?

— Да нет, в отключке…

— Зря мы ее не связали…

— Вот еще, возиться с ней! Никуда она не денется, я за ней слежу, и двери заблокированы…

Машину снова тряхнуло на ухабе.

Медведь качнулся, еще сильнее прижав Лену.

Вдруг она почувствовала бедром что-то твердое.

Тоже, что ли, пружины вылезли, как в том кресле?

Лена снова ощутила, что события повторяются, как музыка на испорченной пластинке.

Она незаметно опустила руку, ощупала сиденье.

Там, в щели между сиденьем и спинкой, она обнаружила отвертку.

Обычную небольшую отвертку. Как уж она там оказалась — кто знает?

На всякий случай Лена зажала ее в руке — мало ли, пригодится… может быть, удастся открыть этой отверткой дверь…

Вдруг машина поехала медленнее.

Водитель неуверенно проговорил:

— Вроде здесь должен быть поворот к мельнице…

— Там еще такой камень большой! — проворчал Медведь.

— Точно, камень… но только я его не вижу… ох, не застрять бы в темноте! Не проехали ли мы тот поворот? Ты бы вышел, посмотрел, что там…

— Вот еще! — недовольно фыркнул Медведь.

— А что — лучше будет, если мы тут в глубокую яму колесом попадем и застрянем до утра? Что потом с ней делать? — Он неопределенно мотнул головой в сторону Лены, которая усиленно делала вид, что она не пришла в себя.

— Ладно, выйду… — Медведь тяжело вздохнул, открыл дверцу со своей стороны, выбрался из машины и побрел в темноту.

Вскоре он появился в свете фар.

Он пятился, размахивая руками:

— Давай, поезжай за мной на самой малой… там, впереди, тот самый камень! От него дорога к мельнице начинается!

«К мельнице, — мысленно повторила за ним Лена. — Они везут меня туда, чтобы убить. Если я хочу остаться в живых, сейчас — последний случай… самый последний… другого не будет…»

Она тихонько потянулась к дверце, ухватилась за ручку — и тут водитель повернулся к ней:

— Ты это куда собралась?

И тут Лена от страха и безысходности, совершенно инстинктивно ударила водителя.

Она ударила его в ухо рукой, в которой все еще сжимала отвертку…

Тонкое лезвие отвертки неожиданно глубоко вошло в ухо бандита.

Его глаза округлились — и тут же погасли, словно в них что-то выключили.