– Надобно поспешить, упредить эту дрянь… Остановить его! – вскочил Никита. – Когда это должно произойти? Когда, Николай?

– Все назначено, кажется, на завтра… Но, быть может, я и ошибаюсь и это «венчание» состоится нынче… – недоуменно ответил Орлов.

Он не ожидал такой прыти от приятеля. Надо же, как его задело это известие. Впрочем, тут замешана женщина, и, как знать, может, Никита и знает, о ком идет речь.

– Да как же ты не узнал толком! – закричал Никита.

– Да моя актриска и сама толком не знает когда!

– Но когда, когда этот актер должен туда явиться, в эту церковь? Это он ей сказал?

– Ах, прости меня, братец, но я не догадывался, что тебе это так важно! Но ежели это сегодня…

– Ежели сегодня, то я еду тотчас же! Я, кажется, понял, против кого задумана эта история. Я должен предупредить ее… То есть их… Все семейство… Надобно успеть!

Никита, не медля ни одной минуты, выбежал из комнаты и велел седлать коня.

– Позволь мне ехать с тобой! – крикнул вслед ему Орлов.

– Нет! – твердо ответил Никита. – Дело это деликатное, семейное. Оно затрагивает честь молодой особы и посторонним о нем знать не след. Думаю, что у отца молодой особы сыщется достаточно средств, чтобы остановить преступление!

13

Ровно в назначенный вечер Маша сказалась больной. Девушка и в самом деле почувствовала себя заболевшей от переживаний и сомнений, терзавших ее. Бледность и головная боль сполна подтвердили ее слова, и, ничего не заподозрив, отец благословил ее на ночь. Маша ушла к себе в комнату, где у нее все уже было приготовлено к побегу. Она собрала немного вещей, довольно худо представляя себе, что может ей пригодиться. К тому же Маше казалось, что она совсем скоро вернется под родительский кров, ибо папенька простит ее, несомненно. К тому же она не заглядывала основательно дальше нынешней ночи. Что-то будет после? Ей все виделось достаточно смутно, и она не могла вообразить себе дальнейшего и возможных обстоятельств будущего. Привыкшая во всем полагаться на кого-то и не имевшая самостоятельности, Маша также решила, что все за нее решит и все устроит Алексей Иванович.

Меж тем время шло. Домашние уже разошлись по комнатам, утихомирилась и прислуга. Стало тихо-тихо. Девушка подошла к окну. Ей надобно будет скоро выйти на мороз, чтобы сесть в приготовленные Алексеем сани. Она поежилась. Те же сомнения, что и прошлой ночью, вновь возобновились в ее душе. Если бы сейчас кто-нибудь остановил ее! Если бы кто-нибудь сейчас вошел к ней и удержал! Но нет. Все спали, тишина по-прежнему стояла в доме. Только луна освещала двор, укрытый снегом.

На улице послышался легкий шум. Он был, должно быть, слышен только ей, ибо она прислушивалась. Показались сани. В них было двое человек. Верно, Алексей и возница. Маша, которая уже была полуодета, поспешно застегнула шубейку, завязала сверху капора платок, схватила свои нехитрые пожитки и бросилась вон из комнаты. За дверью ей пришлось усмирить свой порыв и идти почти крадучись. Но потом, когда Маша выскользнула во двор, она кинулась вперед, к саням. Алексей подхватил ее, помог взобраться, и возница резво погнал лошадей вперед, навстречу ее новой жизни.

Алексей, который не сказал ей ни слова, обнял ее, и она, повинуясь порыву, спрятала лицо у него на груди. Хотя ночь была и спокойной, но при быстрой езде сильный ветер больно и колко хлестал по щекам. Маше казалось, что ветер нарочно так щиплет ее, в наказание за побег.

В какие-то полчаса сани домчали их до цели.

«Вот уже и Марьинка, – подумала Маша. – Скоро, скоро…»

Лович что-то крикнул вознице, но что, Маша не разобрала. Миг – и они уже стояли на земле.