— Не имею права, — заупрямился старший сержант.

— Зови старшего. И скажи, что если он хочет найти ребенка, то пусть поторопится, возможно, время еще есть.

Он прикурил, прислонившись к стене. Полицейский взялся за рацию и известил кого-то с той стороны. Не прошло и пары минут, как на лестничной клетке появился мужик в гражданском костюме, представившись аж цельным подполковником Бобровым.

— Что вам известно про исчезновение детей? — со скепсисом поинтересовался он.

— Пока ничего, — начиная заводиться, ответил Радим, — кроме того, что мы тратим время. Мне нужно на место преступления, и чем быстрее, тем лучше.

— Не пущу, — уперся тот. — Там эксперты работают, нечего у них под ногами путаться.

— Ничего они не найдут. Хочешь, угадаю? Вы уже собачку привезли, она понюхала и даже из комнаты не вышла, вокруг зеркала крутилась?

— Не темни, если знаешь, где ребенок и кто увел, говори, — начал выходить из себя Бобров.

— Тебе, то что я знаю, ничего не даст. А знаешь что, подполковник, мы решим вопрос иначе.

Радим достал телефон и быстро набрал номер куратора.

— Слушаю, — раздался из трубки заспанный женский голос.

— Ольга Ивановна, это Дикий. Я собирался связаться с вами утром, но возникла нештатная ситуация.

— Какой, нах, Дикий? — зло поинтересовалась сонная женщина.

— Лейтенант Вяземский, — начиная звереть, процедил Радим.

— Слушаю, — наконец, проснувшись, чуть резче, чем хотелось бы, произнесла Бушуева.

Радим быстро пересказал суть проблемы.

— Ясно, сейчас все устроим. Что тебе вообще нужно?

— Комната, где все случилось, чтобы туда никто не совался, ни эксперты, ни собачники, никто. Мне нужна тишина и покой.

— Поняла тебя, Дикий, — перейдя на конструктив, похоже, окончательно проснувшись, ответила Ольга. — Дай мне того, кто там распоряжается, сейчас все уладим.

— Вас, — протягивая трубку, произнес Вяземский.

Мент несколько секунд сверлил борзого лейтенанта злобным взглядом и, наконец, взял телефон.

Дикий не слышал, что ему говорила подполковник Бушуева, Бобров молча слушал и кивал. Через минуту он нажал отбой и, бросив в пустоту — давай за мной, пошел в квартиру.

— С родителями разговаривать будешь? — на ходу поинтересовался он.

— Зачем? — удивился Вяземский. — Они ничего не видели и не слышали. Спали себе спокойно, как и я. Как они вообще хватились, что ребенка нет?

— Мать в туалет встала и заглянула к сыну.

— Ну, примерно так я и думал, — входя вслед за Бобровым в комнату, где по полу ползали три человека в голубых спецовках, собирающие волосы, ногти и прочие улики.

— Подполковник, гони их отсюда, ничего они не найдут. Кстати, как тебя по имени-отчеству?

— Роман Сергеевич.

— Вот что, Роман Сергеевич, думаю, тебе Ольга Ивановна все объяснила, так что, не мешай мне, и, может, я верну пацана живым.

— Откуда вернешь? — едва не зарычал Бобров. — Ты кто? Медиум? Колдун на окладе конторы? Экстрасенс? Куда из комнаты ребенок делся, он ведь не сам ушел?

— Всего понемногу, и ответов на твои вопросы не будет, так как государственная тайна. Ну так что, ты дашь мне работать? Кстати, как зовут пацана и сколько ему лет?

— Ярославом, четыре с половиной года. И да, работай, приказ был однозначен, не лезть и не мешать. Но учти теперь, это твой крест.

— Переживу. А теперь иди, подполковник, и дверку за собой закрой. Чтобы никто сюда не совался часов пять-шесть, я сам выйду. Или не выйду.

Бобров несколько секунд сверлил Вяземского злобным взглядом, но потом все же покинул детскую, плотно закрыв дверь.