Над Родимом, который так и сидел под раковиной, склонился какой-то здоровяк из той самой шумной компании. Вяземский попытался встать, но в этот момент ему в челюсть прилетел мощный удар, затылок еще раз вошел в соприкосновение с кафелем, и сознание окончательно погасло.

В себя он пришел, когда кто-то сунул ему под нос нашатырь. Оказалось, он сидит, опершись спиной на стенку в углу обеденного зала. На столах недоеденная еда, посетителей, естественно, не видно, зато много людей в форме, при серьезных погонах, пара кадров в строгих костюмах, даже мужик с собакой крутится.

Зрение резко прояснилось, хотя до нормального ему было далеко, два приличных удара головой без следа не прошли, башка гудела. Радим дернулся и понял, что руки скованы за спиной, и уже прилично затекли.

— Он очнулся, — крикнул мужчина в белом халате, поднимаясь, и перед Вяземским опустился некто в темно-синей форме с погонами майора.

— Я майор Агапов, следственный комитет, — жестким, неприятным голосом представился он, включая цифровой диктофон, который держал в правой руке, в левой у него был паспорт Радима. — Как себя чувствуете? И представьтесь.

— Хреново, — прохрипел Дикий. — Меня дважды ударили по голове и зачем-то в наручники упаковали. А зовут меня Родимом Мироновичем Вяземским, 1999 года рождения.

Рядом присел лейтенант с каким-то сканером, грубо развернул Дикого боком и очень быстро откатал его отпечатки пальцев, после чего вернул тело в исходное положение, и так же молча отвалил.

— Ну, заковали, понятно зачем, — начал майор. — Вы, Родим Миронович, подозреваетесь в покушении на убийство. Только мы не можем понять как, нож ваш на кармане был, и чистый, обувь и одежда тоже чистая, ни капли крови, во всяком случае, я не вижу, а натекло ее тут прилично. Но в лаборатории каждый миллиметр проверят. Рассказывай, как и зачем ты попытался убить женщину?

— Не того поймали, — с трудом, через тошноту, слабым голосом ответил Вяземский. — Больше ничего не скажу, дайте адвокату позвонить.

Следак огорченно вздохнул и, поднявшись на ноги, посмотрел на Радима, потом бросил куда-то в пустоту:

— Тащите его в машину.

— У него сотрясение, — возразил врач, который, оказывается, никуда не ушел, а стоял в стороне, прислонившись к стеночке, — его нужно в больницу.

— Плевать мне на его сотрясение, — зло бросил майор, — он подозреваемый в серии убийств — три мертвые девки, и еще за одну ваши коллеги борются. Но если выживет, этому фокуснику конец, пойдет на пожизненное.

— Ты не того поймал, майор, — просипел снизу Радим. — Тот, кто тебе нужен, смуглый брюнет с длинным тонким шрамом на подбородке. Куда делся, не знаю.

— Дальше, — потребовал майор, наверняка решил, что раз клиент пошел на диалог, значит, можно продолжать колоть.

— Я шел в туалет и услышал звук подозрительный из женского, вроде, как тело упало. Я туда, смотрю, смуглый со шрамом стоит над телом с ножом, не слишком широкое такое лезвие, два пальца моих, длинна сантиметров пятнадцать, не складень. Я в него… — Радим замялся, — швырнул солонку.

— Солонку? — одновременно с удивлением выдали майор и доктор.

— Зачем тебе солонка? — озадачился следак.

— Мания у меня, — понимая, что правду говорить нельзя, состроив покаянную рожу, пояснил Радим, — солонки и перечницы тырю. В этот раз механически прихватил.

— Дальше, — потребовал майор.

— Дальше я швырнул солонку, потом бросился на этого смуглого с ножом.