— Молодец, курсант, соображаешь, — похвалил его подполковник. — Но нет, ничего страшного не случится, уже минут через десять они поблекнут, да и увидеть их может только тот, кто отмечен зеркальным миром. Например, наш сопровождающий, который пытается подслушать под дверью, ничего не увидит, так как лишен дара. Если, конечно, я не захочу ему их показать.

— А то, что подслушает, не боитесь? — озадачился Радим.- Дверки тут одно название, пластиковые, балконные, толщиной в пару миллиметров.

— Не боюсь, — покачал головой подпол. — Как только Александр Викторович нас покинул, Алексей активировал артефакт тишины, входящий в стандартный набор оперативников зеркального отдела. Слишком много тайн мы храним. Вы, например, выдали одну из них майору Агапову, но с ним уже проведена беседа, и он «забыл» все, что услышал от вас.

— Жаль, у нас нет сверкалки, как в «Людях в черном», — хохотнул старлей.

— Так что, впредь будьте внимательны, — продолжил Платов. — Обывателям не стоит всего этого знать. Хотя не спорю, ваш выбор гонца к нам, был невероятно удачен. Советую, не разрывать этого контакта, он вам пригодится, когда вы вернетесь сюда свободным охотником. Если, конечно, захотите вернуться, — добавил он с усмешкой, — многие после полугода предпочитают остаться в Москве. Там жизнь кипит. Те, кто приходит из зеркального мира, предпочитают действовать в крупных городах, странно, что черный ходок выбрал провинциальный. Хотя, наверное, все же ничего странного, мы могли даже не узнать о нем, пока не было бы поздно. Страна наша велика, и существует всего четыре крупных отдела — Москва, Екатеринбург, Красноярск, Владивосток. Есть малые отделения — Питер, Анадырь, Калининград, Омск. Еще в нескольких регионах работают вольные охотники. Их всего двадцать шесть, недавно мы потеряли двоих. Ладно, пойдемте, нечего нам тут делать, завтра хлопотный день, нужно будет вычислить место следующего нападения. Но это уже без вас, Радим Миронович, у вас работа есть.

— Могу пару отгулов взять, — предложил Радим.

Платов покачал головой, давая понять, что это не обсуждается. Подполковник прошел к двери и, резко нажав на ручку, с силой толкнул ее. Послышался глухой удар, дверь распахнулась, и на полу обнаружился Александр Викторович, у которого на лбу наливалась прекрасная шишка.

— Что же вы так неловко-то? — пожурил его Платов. — Поднимайтесь, мы закончили.

Служитель, кряхтя, поднялся и, сделав вид, что ничего не случилось, забежав в комнату, накрыл тела простынями, не обратив никакого внимания на светящиеся на лбу жертв символы.

Через пять минут они оказались на улице, чему Вяземский был несказанно рад, летнее солнышко почти сразу его согрело.

— Что, радуетесь, Радим Миронович? — усмехнулся Платов. — Ничего, привыкните. И если вы сейчас подумали, что вас знобило из-за климата, поддерживаемого в морге, то вы заблуждаетесь, отныне так вы будете ощущать смерть.

— Неприятные ощущения, — признался Дикий.

— Как я сказал, привыкните, — протягивая ладонь для рукопожатия, произнес подполковник ФСБ. — Ну, да ладно, давайте разбегаться. И вам домой пора, и нам отдохнуть надо, пришлось в двенадцать ночи выехать, чтобы к началу рабочего дня тут быть. Так что, не помешает душ принять да пожевать заехать куда-нибудь, посоветуйте заведение. Сегодня я настроен на японскую кухню, но сойдет и вьетнамская.

— Не подскажу, — покачал головой Радим. — Если бы вы спросили меня, где лучшие чебуреки или пицца, я бы назвал адресов шесть. Спросили бы про европейскую, вроде немецкой, тоже подсказал бы, куда пойти, но вот все азиатское мне чуждо.

— Ладно, сами разберемся, — отмахнулся Платов.