Губы Влады тронула улыбка.

— Прошу только, не смешите меня, смеяться пока что нельзя, поэтому вместо чего-то веселого я вынуждена смотреть по телевизору всякие дурацкие политические шоу.

Радим повернул голову в сторону телека, там какой-то толстый мужик в приличном костюме, который выглядел так, словно только что из стиральной машины достали, рассуждал о внешней политике России с видом эксперта, не забывая при этом оскорблять своего оппонента.

— Сочувствую вам, что вы вынуждены это смотреть и слушать, — выдал он, не зная, что еще сказать. Он хотел добавить, что пытки запрещены, но это была бы уже шутка, которая могла рассмешить девушку.

Влада кивнула и неожиданно протянула к нему руку. Радим коснулся ее пальцев, и его словно током ударило.

— Спасибо, что не струсил и пошел против этого маньяка, — просипела девушка. — Ты спас мне жизнь, и я тебе очень благодарна. Я видела, как ты ворвался, и что-то швырнул в этого ублюдка, больше, правда, ничего не успела заметить, потеряла сознание.

— А больше и ничего и не было, — развеселился Радим. — Я до него добрался, только он меня в полет отправил, приложив башкой о стенку. Не понимаю, почему не добил. А потом еще один из твоих дружков — здоровяк с пучком волос на макушке, вырубил.

— Володька мог, — с улыбкой прокомментировала услышанное Влада, — он мне, как брат, любого за меня порвет, вот и тебе прилетело. Не держи на него зла.

— Не буду, — заверил ее Вяземский, так и удерживая тонкие длинные пальцы девушки в своей руке. — Могу его понять. Хотя моя челюсть требует сатисфакции, двенадцатилетний Чивас вполне устроит.

— Ну не смеши меня, — улыбаясь, попросила Влада, — больно смеяться.

— Извини, не хотел. Так что, передай Володьке, если придет проведать, что он мне пол литра Чиваса торчит.

— Радим, — она в первый раз назвала его по имени, — а я ведь тебя помню, в то утро ты стоял на балконе в доме напротив и курил. Ты там живешь?

Вяземский кивнул.

— И я, увидев тебя в ресторане, не мог вспомнить, где же мы пересекались. Только следующей ночью, выйдя на балкон, я вспомнил обнаженную красотку, и тут в голове щелкнуло.

— Где та красотка? — погрустнела Влада. — Башка растрепанная, грязная, на шее повязка, макияжа нет. По приказу следователя, что меня допрашивал, полицейский и из этой палаты зеркало зачем-то упер, и из прошлой. Может, он вампир и боится спалиться, что в зеркалах не отображается?

— Нет, — покачал головой Радим, — он обычный, нормальный мужик. А насчет зеркал… Хрен его знает. Может, не хочет, чтобы ты на себя смотрела, пока не поправишься.

Влада несколько секунд сверлила его подозрительным взглядом.

— А ведь ты в курсе происходящего, и почему он зеркала выносит, — выдала девушка.

Радим даже растерялся, не зная, что ответить, в очередной раз, поражаясь женской интуиции.

— Не знаю, о чем ты, — улыбнулся он, но судя по выражению лица собеседницы, Влада ему не поверила.

Спасение пришло в виде медсестры. Заглянув в палату, она строго посмотрела на Вяземского.

— Часы посещения закончены. Прощайтесь, и на выход.

Радим поднялся и ободряюще пожал пальцы девушки.

— Выздоравливай, — пожелал он.

— Ты придешь еще? — с надеждой спросила она.

— Да, если ты этого хочешь. — И, подмигнув, Дикий пошел к выходу.

— Хочу, — сипя, произнесла Влада ему в спину.

— Значит, приду, — не оборачиваясь, ответил Радим и покинул палату.

Глава 7

Глава 7

Приготовив нехитрый ужин, Вяземский занялся осмыслением того, что узнал сегодня от комитетчиков.