— Б…., — коротко выдал он. — Ну-ка, назад все, князь все зачаровал на своего потомка. Иди сюда, Радим, больше содержимое никому в руки не дастся.

Люди с большими звездами на погонах расступились, давая ему возможность пройти к столу.

Не сказать, что содержимое богатое, пара артефактов, причем, созданных с изрядной долей небесного металла — миродита, полученного с той стороны. Да уж, это было нечто очень сложное, полноценный механизм. Первый состоял из шести колец, испещренных мелкими рунами и сердцевиной, в которой вставлен еще один амариил. Черный самоцвет с багровой искрой внутри был куда крупнее того, что имелся в распоряжении Дикого. Половина перепелиного яйца — это серьёзные габариты. Полковник, увидев подобный, аж задохнулся от восхищения. Кстати, именно за то, что потянул к нему руки, и схлопотал предупреждающий заряд. Второй артефакт выглядел, как полая сфера, покрытая резьбой, причем очень тонкой. Она напомнила Радиму яйца Фаберже, но только отдаленно, знаменитому мастеру было далеко до того, кто создал артефакт. Радим осторожно протянул руку, готовый тут же, как и полковник, ее отдернуть, и коснулся сферы. И ничего, наследника сила, охраняющая сокровища давно сгинувшего князя, не тронула. Взяв сферу, он посмотрел на просвет.

— Невероятно, еще один амариил, — прошептал стоящий за спиной Пряхин, — и куда крупнее, чем этот, — он качнул головой в сторону другого артефакта.

Радим кивнул. Да, этот был в два раза больше, полноценное перепелиное яйцо, но на этот раз без огранки. Просто гладкий, сияющий изнутри овальный камень, который висел сам по себе внутри артефакта. Радим вернул сферу в шкатулку и принялся изучать оставшиеся сокровища. Зачарованный ключ, старый, массивный, со средний палец длинной, с крупной головкой, покрытой рунами. Сбоку лежал дневник в черном переплете и скрученная в трубочку бумага с сургучной печатью, на которой выдавлен герб князей Вяземских.

— Я так понимаю, это поясняющее послание, — произнес полковник Старостин. — Прошу вас, Радим Миронович, вскрыть его.

Дикий кивнул и, разломав сургуч, с трудом развернул скрученную в трубочку плотную старую бумагу.

— Моему потомку, поскольку никем другим ты и быть не можешь, — громко и внятно прочел Вяземский. — Изучи дневник, если достаточно силен. Там есть все, что тебе нужно знать. Прощай, потомок, и не погуби то, что дорого.

Вот с этим и вышел грандиозный облом. Радим раскрыл записи предка и увидел абсолютно пустые страницы. И сколько с этим не бились, ни кровь, ни аура так и не смогли заставить текст проявиться. Видимо, должен был быть какой-то секрет, но он утрачен.

— И что дальше, товщ полковник? — поинтересовался Радим, разглядывая содержимое ларца, к которому мог прикоснуться только он.

Пряхин добровольно вызвался проверить, действует ли защита, или это был разовый удар током. Все работало. Получив разряд по руке, он отошел в сторону, не желая больше экспериментировать.

— А дальше, — глава отдела посмотрел на Радима и тяжело вздохнул, — мы с твоей помощью сделаем полный скан и, убрав артефакты обратно в ларец, снесем его в хранилище. Сам понимаешь, несмотря на то, что это наследие Вяземского, никто его тебе не отдаст. Были бы там деньги и оружие, другой разговор, забирай, но два мутных артефакта и ключ, непонятно от чего, — он сделал паузу, разведя руками. — Нет, Радим Миронович, вы меня извините, но рисковать мы не можем. Дневник забирай, изучай, вдруг, сможешь прочесть, но из отдела его не выносить. Так что, пока не поймем, с чем имеем дело, все под замок. Не просто так князь запер это.

Радим с минуту размышлял на тему, что можно выбить с полковника, напирая на принцип «это мое, какого хрена отбираете», но понял, что ему не светит.