Вяземский улыбнулся, две монеты больше, чем на сотню тысяч, он уже отбил и потраченные на коп деньги и проведенное в поле время, а ведь это даже не десять процентов от найденного.

С третьим и последним червонцем оценщик возился куда дольше, долго сверялся со своей базой. Наконец, он отложил монету и, подняв очки, уставился на Радима.

— Поздравляю тебя, — наконец произнес он, — ты сорвал куш. Невероятно редкая монета. Она относится к царствованию Александра третьего. Выпущена в 1886 году. Не буду тебя напрягать подробностями, цена конкретно этой монеты — примерно от семисот тысяч до миллиона сто. Точно смогу сказать, когда проведу нормальную оценку. Тебе повезло, это хороший куш, в принципе я уже сейчас тебе готов дать восемьсот. Или будем искать покупателя на максимум?

— Отложим решение этого вопроса, — придя в себя от названной коллекционером цифры, стараясь, чтобы голос не дрогнул, произнес Вяземский.

Коллекционер кивнул.

— Правильно мыслишь, Дикий, никогда не торопись, мы еще и половину твоей добычи не разобрали, а я, даже не изучая, вижу пару редких монет в хорошем состоянии.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Господин Фабер, — раздалось из коридора, — можно войти?

— Входи, — крикнул Дмитрий Семёнович, кинув на конверт с монетами газету, которую читал до прихода Радима.

Официант молча вкатил в кабинет столик, уставленный тарелками, быстро перегрузил заказанное и, пожелав приятного аппетита, удалился.

На какое-то время оценка приостановилась, мужчины ели и общались на около рабочие темы, не забыли и про политику, обсудив положение в стране и в мире.

— Продолжим, — покончив со своим стейком и расчищая место, предложил Фабер.

— Ну что сказать, Радим? Поздравляю, — прокомментировал он, когда через два с половиной часа покончил с изучением последней монеты и отложил свои специальные очки в сторону. — Это самый большой куш, который мне когда-либо приносили за один раз. Ты нашел свой клад. Только вот продать это в нашем городке будет сложно, подобное заберут в Москве или в Питере. Оценочная стоимость, найденного тобой — семь миллионов шестьсот тысяч. Но некоторые монеты нужно смотреть детальней, возможно, я ошибся, и они куда дороже, но я тебе такие деньги не дам. Не потому, что нет, есть, просто мне без надобности. Могу разве что забрать у тебя александровский червонец, вот он мне интересен.

— За девять сотен он ваш, — отойдя от названной коллекционером суммы, стараясь не выдать волнения, произнес Радим.

Фабер задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Восемьсот пятьдесят, — назвал он свою цену.

— По рукам, — согласился Вяземский, не желая торговаться из-за двадцати тысяч. — Возьметесь продать остальное?

— Конечно, — доставая из портфеля две пачки с пятитысячными и вытаскивая из одной лишнее, ответил Фабер. — Тебе сроду эти монеты не пристроить, во всяком случае, за хорошие деньги, тут нужно знать людей и рынок. Держи, ровно восемьсот пятьдесят тысяч. В расчете?

— Всегда приятно иметь с вами дело. — Убирая деньги в свою сумку, улыбнулся Вяземский. — Теперь по остальному, значит, беретесь продать монеты?

— Я же сказал, что возьмусь, — кивнул Фабер. — Мою комиссию ты знаешь.

— Пятнадцать процентов, — озвучил цифру Радим. — Давайте, фотографируйте монетки, и я вам еще кое-что любопытное покажу.

Коллекционер улыбнулся и, достав из портфеля фотоаппарат, принялся детально фотографировать каждую монету, описывая на листе бумаги видимые изъяны.