В клетке Тодд продолжал вопить и чертыхаться. Он не желал смиряться, хотя, как сам заметил, подобное случалось и раньше: во время карнавала Марди Гра, например, местные тюрьмы бывали переполнены, и новоорлеанская полиция держала пьяниц и воров во временных палаточных городках.

Эта тюрьма, однако, во-первых, была более основательной и, во-вторых, построена после урагана. Повнимательнее присмотревшись, Зейтун определил, что вся конструкция — не сплошная, а поделена на отдельные небольшие ячейки. Подобные сооружения он видел раньше — у своих клиентов, имевших собак. Тюрьма была устроена по тому же принципу, что и собачьи вольеры: за общим ограждением — индивидуальные клетки. Всего Зейтун насчитал шестнадцать отделений. Да, похоже на гигантский вольер, хотя… больше это напоминает что-то еще…

Ну конечно, он видел то же самое на снимках тюрьмы Гуантанамо. Такие же сетчатые ограждения с малым количеством закрытых простенков, чтобы заключенные постоянно находились в поле зрения охраны и друг друга. Как и там, тюрьма под открытым небом; сидеть и спать, похоже, негде. Каждая камера — клетка с голым цементным полом.

Клетка, в которую поместили Зейтуна с Тоддом, была размером пятнадцать на пятнадцать футов. В ней не было ничего, кроме переносного туалета без двери и вмонтированной в пол, как стойка для велосипеда, стальной скобы высотой дюймов тридцать и шириной — сорок. Обычно такие скобы служат ориентиром для водителей автобусов и выстраивающихся в очередь на посадку пассажиров.

Напротив клетки было двухэтажное административное здание «Амтрака», сейчас занятое военными. На крыше стояли два солдата с винтовками М-16 и смотрели на Зейтуна и Тодда.

Тодд, с горящими от негодования глазами, не переставал материться и протестовать. Но охранники мало что слышали. Даже до стоящего рядом Зейтуна долетали только отдельные слова. Именно тогда Зейтун понял, что откуда-то доносится, обволакивая их, заглушая все прочие звуки, монотонный механический гул. Он был настолько однообразным и постоянным, что сразу и не заметишь.

Обернувшись, Зейтун обнаружил источник этого звука. Задняя стенка их клетки почти вплотную примыкала к железнодорожным путям, где, прямо за ними, стоял дизельный двигатель от амтраковского локомотива. Двигатель работал на полную мощность и, догадался Зейтун, подавал электричество в здание вокзала и в их импровизированную тюрьму. Зейтун смотрел на серую громадину, весом не меньше ста тонн, с небольшим бело-красно-синим логотипом наверху, и думал, что, пока они сидят в клетке, им не избавиться от этого непрерывного гула.

К ним приставили одного охранника. Он сидел на складном стуле перед клеткой, футах в десяти от нее, и смотрел на Зейтуна и Тодда одновременно с любопытством и презрением.

Зейтун решил во что бы то ни стало добиться разрешения позвонить. Он схватился за сетку, стараясь привлечь к себе внимание какого-то офицера, топчущегося у выхода из вокзала. Тодд сделал то же самое, и они немедленно получили замечание от своего охранника.

— Не притрагиваться к сетке! — рявкнул тот.

— Не притрагиваться к сетке? Это что, шутка? — переспросил Тодд.

Но охранник не шутил.

— Еще раз притронешься — башку сверну.

Тодд поинтересовался, где им дозволено стоять. Ему разъяснили, что они могут стоять в центре клетки. Или сидеть на стальной скобе. Или на полу. Но если снова прикоснутся к сетке, им не поздоровится.

Еще человек десять охранников расхаживали около выхода из вокзала. Один — с немецкой овчаркой на поводке — подошел к их клетке и постоял там какое-то время, давая понять, что их ждет в случае неповиновения.

Зейтуну было трудно стоять.