|
Зейтун, глядя на панно, подумал, что, хоть и не раз бывал на вокзале, толком рассмотреть фрески не удосужился, и вот теперь у него есть такая возможность. Потрясающее впечатление, мрачная картина порабощения и борьбы… Жуткие цвета, изломанные линии, искаженные фигуры. Ку-клукс-клановские капюшоны, скелеты, арлекины в одеяниях кричащих цветов, раскрашенные лица. Прямо над Зейтуном льва терзал огромный золотой орел. В другой части солдаты в голубой форме строем шли на войну мимо массовых захоронений. На панно было много сцен расправ или уничтожения людей — американских индейцев, рабов, иммигрантов. И неизменно, по замыслу художника, неподалеку находились зачинщики: богатые аристократы в напудренных париках, генералы в сверкающих мундирах, дельцы с мешками денег. В одном месте на фоне затопленного города стояли в воде буровые вышки.
Следующим к билетной стойке «Амтрака» подвели Нассера. Зейтун увидел, как его и Тодда фотографируют и берут у них отпечатки пальцев. В самом начале допроса Нассера произошла заминка: причиной стала его брезентовая сумка — женщина-офицер вытаскивала из нее пачки долларов. — Эти деньги явно прибыли издалека, — заявила женщина. Нассер попытался ее переубедить, но тщетно — появление денег только подогрело интерес допрашивающих. — Они прибыли издалека, — с большей уверенностью повторила она. Деньги разложили на соседнем столе, и вскоре вокруг образовалась толпа. Кто-то пересчитал купюры: десять тысяч долларов. Вот тогда Зейтун впервые узнал о содержимом брезентовой сумки. Когда Нассер положил ее в каноэ, Зейтун решил, что там одежда, может, кое-какие ценные вещи. Откуда ему было знать, что в сумке 10 000 долларов США, да еще наличными.
За одним открытием последовали другие. У Тодда были при себе 2400 долларов. Их сложили в отдельную кучку на столе рядом с деньгами Нассера. А в карманах у Тодда нашли карты районов Нового Орлеана, распечатанные с сайта MapQuest. — Я развожу задержавшийся в пути багаж, — попытался объяснить Тодд. Но офицеров это не удовлетворило. В одном из карманов Тодда обнаружили флешку, какие используют в цифровых камерах. Рассмеявшись, Тодд объяснил, что на ней только снимки повреждений, причиненных наводнением. Но власти думали по-другому.
При виде собранных на столе улик Зейтун упал духом. Большинство муниципальных служб не функционируют. На вокзале нет ни судей, ни адвокатов. Самостоятельно им с друзьями не выпутаться. Полиция и военные и так уже заведены до предела, а улики — слишком подозрительные. Зейтун приготовился к долгому ожиданию. Тодд все больше выходил из себя. Ненадолго успокаиваясь, снова закипал от негодования. В конце концов, один из военных замахнулся, словно намереваясь ударить его кулаком по лицу. Тодд затих.
Потом настала очередь Зейтуна. Его подвели к стойке «Амтрака» и сняли отпечатки пальцев. Подтолкнули к стене, на которой фломастером были сделаны отметки для измерения роста — от пяти до семи футов. Зейтун не раз стоял здесь в очереди за железнодорожными билетами для своих друзей или работников. А теперь его в наручниках, под охраной двух вооруженных винтовками М-16 солдат, фотографировали — на том же самом месте. У стойки у него забрали бумажник и обыскали. Задали обычные вопросы: имя, фамилия, адрес, профессия, страна рождения. В чем его обвиняют, не сообщили. Затем его вернули на старое место и усадили рядом с Нассером и Тоддом, пока обыскивали Ронни. Не прошло и нескольких минут, как его грубо схватили за руку. — Встать! — приказал какой-то солдат. Зейтун встал; трое отвели его в маленькую комнатку — что-то вроде подсобки. Внутри — голые стены и складной столик. Дверь закрылась. |
