|
Аббат (холодно). С большим удовлетворением принимаю к сведению ваши слова... Но если вам ясно, насколько все, что делается ныне во Франции, отвратительно, то весьма печально, что вы не понимаете ни того, почему это происходит, ни того, какая ответственность лежит на вас и на ваших друзьях... (Значительно.) До свидания. Баруа (пожимая ему руку). Признаюсь, наша встреча доставила мне большое удовольствие. Хотя я глубоко сожалею о том, что заставило вас сюда приехать: передайте это... в Бюи. (С натянутой улыбкой.) Впрочем, на будущее будьте спокойны... Да, говорят, будто у меня что-то разладилось (кладет руку на сердце)... вот здесь... Запрещают публичные выступления; велят вести себя осторожно... В общем, много неприятностей... Аббат (сердечно). Неужели? Но, надеюсь, ничего серьезного. Баруа. Нет, если я буду благоразумен. Аббат (горячо). Надо вести себя благоразумно! Ваша жизнь еще не кончена, она не может кончиться так... Баруа (прерывая его). Я больше, чем когда-либо, уверен в том, что избрал правильный путь и твердо иду по нему. Аббат (качая головой). До свидания, Жан. II Отэй. Весенний день. Люс сидит в своем саду, в тени каштанов. Солнечные пятна дрожат на лбу и на поседевшей бороде. Спокойно и печально смотрит он перед собой. На коленях - развернутая газета. Крупным шрифтом: ПРАХ ЗОЛЯ В ПАНТЕОНЕ Торжественное шествие. Президент республики и министры Полиция охраняет порядок. Столкновения. Вдруг лицо его светлеет; сквозь кустарник он видит приближающегося Баруа. Они крепко пожимают друг другу руки. Слова излишни. Они молча садятся; оба сдерживают свои чувства. Но в их взглядах можно прочесть одну и ту же мысль: их оскорбляет это театральное шествие, от которого их отстранили, этот балаган, устроенный в честь их великого Золя, чье имя, ставшее символом честности и справедливости, используют теперь для прикрытия корыстной политики! Люс (грустно). Замечательная погода, не правда ли? Баруа соглашается, медленно кивая головой. Что могут они сказать? Проходит несколько мгновений. Потом Люс делает новую попытку завязать разговор. А вы, дорогой друг, как себя чувствуете? Баруа. Недурно. С тех пор. как я прекратил читать лекции, даже хорошо. Люс. А "Сеятель"? Баруа тихо смеется и смотрит на Люса. Баруа. Помните, как вы удивились, узнав, что в результате борьбы, которую мы повели с чрезмерным антимилитаризмом, некоторые подписчики отказались от нашего журнала? Люс. Ну и что? Баруа. |
