|
Молчаливые рукопожатия. Люс (после короткого молчания, просто). Кто-нибудь из вас был там? Зежер. Нет. Крестэй (своим хриплым голосом). Они отлично поняли, что надо выбрать: они или мы! Он похудел. Лоб его полысел, и это еще больше подчеркивает гордую посадку головы. Кожа, обтянувшая виски и горбинку носа, цветом напоминает самшит. Вольдсмут (выражая общую мысль). Как вспомнишь похороны Золя, настоящие похороны!.. Люс. Тогда вокруг него были только люди с чистыми сердцами... Зежер (насмешливо). И мы не нуждались в полиции, чтобы охранять министров. Его черные глаза блестят, как полированный камень. Болезнь печени его точит, но не может победить до конца: он ее носит, как власяницу. Баруа. Когда заговорил Анатоль Франс, вы помните, какая дрожь восторга, какое чувство мужества охватило нас. "Я скажу только то, что надо сказать, но я скажу все, что надо сказать", - произнес он, а затем добавил, что Франция - страна справедливости... Вольдсмут (стараясь припомнить). Подождите... "Есть только одна страна в мире, где могут совершаться великие дела... Как прекрасна душа Франции, Франции, которая уже в прошлые века учила Европу и весь мир тому, что такое правосудие!.. " Они слушают, устремив глаза на его седеющие брови, под которыми блестят дымчатые стекла очков. Горький смех Крестэя возвращает всех к действительности. Крестэй. Да, все было прекрасно, необыкновенно честно! А что из этого получилось? Мы вскрыли нарыв: думали, наступит выздоровление, а началась гангрена! Протестующий жест Люса. Брэй-Зежер пожимает плечами. Чего мы только не видели!.. Политическая неразбериха, злоупотребление властью, торгашество. Посягательство на церковное имущество, доходящий до нелепости антимилитаризм... И наконец - полный крах. Зежер (сухо). Я не защищаю нынешней политики. Но она, во всяком случае, не хуже той, что проводилась до процесса! Баруа (после некоторого размышления). Право, я не знаю... Люс (быстро). Не нужно жалеть о прошлом, Баруа, не нужно! Зежер. Если бы тогдашнее правительство было на высоте, то не мы, а оно добивалось бы истины! Люс. Вы замечаете только дурное, Крестэй. Вы не видите наступающих перемен. Республиканский строй обладает драгоценным качеством: это единственный строй, который можно усовершенствовать. Дайте демократии время снова вступить на правильный путь. Крестэй. Все-таки недопустимо, чтобы те, чья политика не имела ничего общего с нашими устремлениями, бесцеремонно претендовали на плоды наших усилий. Помните историю пресловутой картотеки! Те, кто посмел организовать систему доносов в армии, не постеснялись прикрыться нашими принципами перед лицом палаты! Зежер. |
