|
Решено! Они смотрят друг на друга, улыбаясь. В этот вечер среди них нет места иронии. Несколько мгновений всеобщего восторга. В один миг рухнули все барьеры: души этих людей, пришедших сюда в поисках единения, сливаются. Зежер выходит на середину комнаты, его восточное лицо желтее, чем обычно. У него слегка смущенный вид: застенчивая улыбка, стесненные и нерешительные движения; но в глубине орбит блестят в тени прищуренных красноватых век, изогнутых, как древко лука, его черные зрачки - быстрые, лихорадочные, неумолимые. Зежер. Ну что ж, давайте рассаживаться. Установим какой-то порядок... Кто отсутствует? Баруа. Порталь. Понимающие улыбки. Зежер (твердо). Мы его ждать не станем. Он сидит за письменным столом Баруа, словно на председательском месте. Арбару устраивается рядом; он собирается вести записи. Крестэй, чтобы сохранить свободу движений, стоит, прислонившись к книжной полке; голова его высоко поднята, руки скрещены на груди; в нем нетрудно признать отставного офицера. Печатник Ролль устроился в плетеном кресле. Он молча смотрит и слушает, машинально крутя усы - непременное украшение молодого парижского рабочего. Вольдсмут, опустив плечи, забился в угол возле камина; он так мал ростом, что кажется, будто он сидит. Баруа предлагает ему кресло, а сам устраивается верхом на скамеечке, посреди комнаты. Баруа (открывая коробку, стоящую на столе). Вот папиросы... Начнем? Улыбки. Когда вы пришли, мы с Арбару говорили вот о чем: должны ли мы посвятить наше первое собрание установлению свободного и дружеского общения, или... (Передает слово Арбару.) Арбару. Или превратить его в первое деловое заседание, проходящее по заранее намеченному плану. Баруа. Мне кажется, Крестэй указал нам верный путь. Крестэй. Его указал Ламенне... Баруа. Мы не хотим ограничиться созданием группы сотрудников; этого нам мало. Мы хотим, и это главное - не так ли? - основать подлинное содружество. А для этого нужна непосредственность. (Проникновенно.) Вот мы собрались вместе, у нас одни устремления, одна мысль: надо, чтобы каждый из нас отдал общему делу все, на что он способен... Он минуту колеблется и произносит: Мне придется продолжать, ибо я, кажется, начал целую речь... Кому принадлежит мысль организовать нашу группу? (Поворачивается к Брэй-Зежеру.) Зежер (быстро). Тебе. Баруа (с улыбкой). Нет, это наша общая идея... Но я должен сказать главное: мысль эта носилась в воздухе. Она отвечает целому ряду духовных потребностей, общих для всех нас. Все мы чувствуем: нам есть что сказать, мы должны выполнить свое предназначение. Крестэй (сумрачно). Да, настало время, чтобы общество узнало о наших убеждениях! Никто не улыбается. |
