|
Так ты теперь куришь? Баруа. Да. Молчание. Арбару. Ладно, ладно... И все же я предпочел бы наметить план, распределить задачи. Думается, основывая журнал, надо действовать более... Звонок. Баруа (поднимаясь). Ты хочешь сказать... более методично? Идет к двери. Оставшись один, Арбару что-то бормочет, гримасничая. Хриплый голос (в коридоре). Дружище... Поразительно! Наткнулся у Ламенне... {Прим. стр. 129} Лучшего не найдете!.. Сквозь открытую дверь видна спина Крестэя д'Аллиз; он говорит быстро и жестикулирует. Перед тем как войти, поворачивается на каблуках и щурится от яркого света. Франсуа Крестэй д'Аллиз - двадцать восемь лет. Стройная фигура; на высокой шее гордо посажена маленькая голова с круглым затылком. Короткое, сужающееся к подбородку лицо с резкими чертами. Широкий, изрезанный морщинами лоб; горячий и добрый взгляд; вздернутый нос; длинные темно-каштановые усы, прикрывающие презрительно сжатый рот; нервная скептическая усмешка. Говорит громко, держится с непринужденным изяществом кавалерийского офицера; жесты широкие, экспансивные. Ушел из армии, обессиленный тяжелой внутренней борьбой между понятиями, усвоенными с детства, и неодолимым желанием раскрепостить свою мысль; он расстался с родными, решительно порвав с католическими и монархическими традициями семьи д'Аллиз. Горький сарказм недавнего отщепенца. Быстрой и легкой походкой он приближается к Арбару и, низко наклоняясь, приветливо протягивает ему обе руки. Крестэй. Послушайте, Арбару! Я только что нашел это в "Речах верующего". Не обращая внимания на Баруа, который, снова услышав звонок, вышел из комнаты, он запускает руку за фалды сюртука и вытаскивает растрепанный томик. (Стоя, декламирует наизусть.) "Прислушайтесь и скажите мне, откуда исходит этот глухой, смутный, непонятный шум, который доносится отовсюду?" Брэй-Зежер, Вольдсмут, Ролль и Баруа входят и застывают у двери; они удивлены и заинтересованы. (Продолжает, не замечая их.) "Приложите руку к земле и скажите мне, почему она содрогнулась? Что-то неведомое пробудилось в мире. Разве каждый из нас не томится в ожидании? Разве есть сейчас сердце, которое не бьется быстрее? (С пафосом, подняв руку над головой.) Сын человеческий! Поднимись к высотам и объяви нам, что ты видишь!" Замечает вошедших и обводит их загоревшимся взглядом, заражая своим воодушевлением. Я предлагаю поместить эти строки вслед за названием нашего журнала! Они будут самым лучшим, самым кратким из манифестов! Баруа (из глубины комнаты, взволнованным голосом). |
