|
Крестэй, Арбару, Брэй-Зежер сидят за столом у открытого широкого и полукруглого окна, начинающегося прямо от пола и выходящего на шумный бульвар. Входит Баруа с тяжелым портфелем под мышкой. Рукопожатия. Баруа садится и достает из портфеля бумаги. Баруа. Порталь не пришел? Зежер. Не видно. Баруа. А Вольдсмут? Арбару. Вот уж несколько дней, как я не встречал его в Национальной библиотеке. Баруа. Он прислал мне весьма любопытную статью, страниц на десять, посвященную "Законам об образовании". (Протягивает сверток Крестэю.) Вот ваши корректурные листы. Слишком убористый шрифт, но у нас на этот раз столько материала... (Арбару.) Держи. Арбару. Спасибо. Когда они тебе понадобятся? Баруа. Ролль просил вернуть их к концу недели. (Брэй-Зежеру.) А вот твои. Я хочу сказать тебе несколько слов по этому поводу. (Остальным.) Вы разрешите? Поднимается и отводит Зежера в глубину комнаты. (Понижая голос; душевно.) Это насчет твоего очерка о "Детерминизме в природе"... Он превосходен, мне думается, ты никогда еще не писал ничего более законченного и ясного. Возможно, я допустил нескромность: я прочел несколько страниц Люсу, вчера вечером, - корректура была со мной. Он нашел, что это очень ярко написано. Зежер (довольным гоном). Ты прочел ему место, где говорится о Пастере? {Прим. стр. 155} Баруа. Нет. Об этом-то я и хочу поговорить с тобой, пока ты еще не вносил исправлений... Зежер хмурит брови. (С некоторым замешательством.) Откровенно говоря, эта страница звучит, по-моему, слишком резко... Зежер (сухо). Я не касаюсь ученого; я говорю лишь о Пастере-метафизике. Баруа. Я понимаю. Но ты судишь о Пастере, как судил бы о ком-нибудь из наших современников, о ком-нибудь из его учеников. Я не собираюсь защищать его философское мировоззрение... Но ты совершенно забываешь о том, что мы обязаны своим научным материализмом этому неисправимому спиритуалисту! Зежер (делает жест рукой, как бы отстраняя что-то). Я знаю не хуже тебя, чем мы ему обязаны, хотя, по-моему, подобные слова мало подходят для выражения признательности... (Короткий смешок, обнажающий зубы, особенно белые на фоне желтого лица.) Пастер счел своим долгом публично занять откровенно метафизическую позицию, мы имеем право высказать о ней свое мнение. Благодарю покорно! Слишком часто нам тыкали в глаза его речью при вступлении в Академию, чтобы у нас оставались на сей счет хоть какие-нибудь сомнения! Баруа. Пастер был так воспитан и унаследовал такие взгляды, что не мог - как это сделали мы после него и благодаря ему - сделать верные философские выводы из своих научных открытий. |
