|
Кавалье? В этих словах, обращенных к севенцу, было столько благосклонности, что он был ими тронут. Сердце его усиленно забилось. Он покраснел и взволнованным голосом мог только произнести: - Да, графиня, сегодня дивный вечер. - Печально восхищаться небосклоном, через который так хочется проникнуть, - вот единственное удовольствие пленников! - сказала грустно Туанон. - Впрочем мы очень признательны вам, г. Кавалье, за данное нам приятное убежище. - Да? Так вы, графиня, питаете ко мне... немного признательности? - с живостью проговорил Кавалье. - Разве вы забыли, сударь, что дважды спасли мне жизнь? - ответила, понизив голос, Туанон. - Ах, сударыня! - воскликнул Кавалье. - Какие страшные мгновения! Я вижу вас еще коленопреклоненной с повязкой на лбу... Если бы вы знали, что я почувствовал там, в сердце!.. - Не знаю почему, но ваше присутствие внушало мне тогда некоторую надежду. Против своей воли я рассчитывала на ваше великодушие: вы так мало походили на окружающих... - О, сударыня, рассчитывайте на меня всегда! Если б вы знали, как мне хочется сделать все, чтобы заслужить ваше уважение! - робко проговорил Жан. - Я пленница, сударь. - Это пленение, стало быть тяготит вас? Ничто не облегчает вам его? - с горечью заметил вождь. - О, напротив, порой я очень дорожу моим положением! - воскликнула невольно Туанон, вспоминая о возможности спасти Флорака, и страстно прибавила: - О, да, минутами я предпочитаю плев свободе. - Что вы говорите, сударыня? Возможно ли? Положение пленницы вам нравится? Ах, если б я мог надеяться... Поверьте, самая почтительная любовь... Кавалье пробормотал бессвязно эти слова, опьяненный счастьем, истолковав слова Психеи в самом благоприятном для себя смысле. Он уже хотел взять руку Туанон, но она, пришедшая в себя от этого прикосновения севенца, который внушал ей отвращение, быстро отдернула ее и указала на Табуро, проходившего мимо дверей. Кавалье быстро овладел собой и оперся горячей головой на руку. Он испытывал невыразимое блаженство: он считал себя любимым. Желая прервать тягостное молчание и продолжать то, что так хорошо было ею начато, Психея сказала, напустив на себя мечтательный вид и точно желая избегнуть слишком нежного разговора: - Свет там, на горе, это из вашего стана? - Да, сударыня! - ответил камизар, очарованный тем, что Туанон не говорила ему "сударь". - Какую дивную картину представляет стан вообще!.. Два года тому назад я находилась в стане, в Компьене. Один из моих родственников, который отличился на войне с Германией, должен был получить от его величества чин полковника одного из гвардейских полков. Недалеко от места, где король сидел верхом на лошади, множество придворных дам помещались в колясках. Мой родственник в блестящем мундире подъехал к своему полку. Издалека слышались звуки рожков и литавр. Присутствующие указывали с восхищением друг другу на этого молодого офицера, рассказывая про его подвиги. У его жены, его гордой, счастливой жены, глаза были полны слез, как и у меня. |
