|
Мы разорили отель. На другой день я отправился к хозяйке извиниться и предложить оплатить убытки. А она спрашивает: «Вы хорошо провели время?» Я отвечаю: «О, да!» – «Вот и прекрасно!». И ничего не взяла. Сразу потом я снялся в «Стависком», будучи также и его продюсером. Моим исполнительным директором был Мнушкин. Пригласить режиссером Рене – вот еще один милейший человек, любящий актеров, – посоветовал все тот же Лебовичи. На Каннский фестиваль посылать картину мне не хотелось. Но меня убеждали в обратном. И она там провалилась. Рене не работал последние пять лет, но к нему не проявили никакого снисхождения, смешав с дерьмом. В Канне я был дважды. В первый раз с фильмом «Модерато кантабиле», просмотр которого прошел под свист присутствовавших. «Ставиский» был тоже встречен свистом. По прошествии многих лет об этом даже приятно вспомнить.
По правде сказать, критики никогда не мешали мне спать. Но их отношение к «Ставискому» вызвало у меня ярость. И тут я сказал себе: «Господи, какие же это ублюдки! Они упрекают меня за то, что я создал образ симпатичного человека. А видели они когда-нибудь несимпатичного прохвоста? Несимпатичный жулик никогда вас не надует». Сегодня «Ставиский» считается хорошим фильмом. Но и тогда, благодаря скандалу и ТВ, я не остался в проигрыше как продюсер. Затем последовали три фильма Лотнера подряд: «Полицейский или гангстер?», «Шут гороховый» и «Профессионал». А за ними «Ас из асов» Ури. Атака на них была проведена по всем правилам. Сначала мне ставили в упрек трусики в горошек на афише «Шута горохового». Они фигурировали на всех парижских афишах, и это показалось куда более непристойным, чем голые девушки. Забавная подробность. Чтобы съехать на машине вниз по лестнице Трокадеро, пришлось добиваться разрешения, которое было получено благодаря ходатайству моего отца-академика. Отвечавший за безопасность, мой брат Ален взмок от страха. Полемика достигла своего апогея после выхода «Ас из асов». Ну, чистое наказание! Мы имели несчастье собрать в день выхода картины 72 тысячи зрителей! Это был рекорд! И тут появились статьи, в которых утверждалось, что я срываю карьеру фильма Деми «Комната в городе». Пришлось им ответить фразой Бернаноса: «Не щадите неудачников, уж они вас никогда не пощадят». И почувствовал облегчение. Я так и не понял, отчего на меня так нападали за мои каскады. Ведь я их проделывал ради своей забавы. А уж если висел на вертолете, то именно потому, что не страдаю головокружением. Кино позволяло мне делать вещи, которые в жизни я бы не сделал никогда. Началось все с «Человека из Рио». А потом мне случалось висеть над Парижем, Венецией, в Неаполе. Как-то я цеплялся за крыло самолета, летевшего над аэродромом в Виллакубле. Где еще я смогу такое проделать, не оказавшись в полиции? Я развлекался, и людям это нравилось. В глазах же парижских интеллектуалов я выглядел «шутником-каскадером». Они считали, что комедия мне не по плечу, и поэтому я решил стать каскадером. Словно достаточно повисеть в воздухе, чтобы обеспечить сборы фильма! Доказывали, что не будь таких картин, я вообще бы прекратил сниматься. Режиссеры говорили: «Это будет не мой фильм, а бельмондовский. Если я не посажу ему в машину грымзу или не дам вертолет, он не согласится сниматься». Какое идиотство! Хотя и верно то, что трюки нужны, чтобы взбодрить зрителя. В этот период оценивались не мои роли, а число зрителей на картине с моим участием. Когда «Веселая пасха» за неделю собрала в Париже 270 тысяч зрителей, я прочитал в газете: «Бельмондо крышка». Сегодня, когда «Проклятый газон» собирает 180 тысяч, это считается достижением, и это действительно так. Меня же охотно отвезли бы на актерское кладбище. |
