В сумерках уже вернулись на площадь — и вовремя! Стоило нам вступить на Болотную, как небо над ней осветил яркий салют. Традиция запускать его была введена давно, но в этом мире в салют еще и магическую начинку добавили, что позволило создать поистине фантастические картины. Как вам расцветающая яблоня посреди зимы в небе? А легендарная «жар-птица», очень похожая на мифического феникса, которая пролетела прямо над головами толпы? Трехглавый дракон — Змей-Горыныч, напугавший детей, но при этом вызвавший их же дикий восторг, когда они поняли, что зверюга не настоящая. Под конец салют выдал герб правящего рода и портрет императора над ним.

Уходили с площади мы все под большим впечатлением. Особенно «великолепная семерка» моих воспитанников.

На следующий день курьер принес подарок от Лиды — трость с встроенным клинком и записку: пусть он верой служит тебе и защитит в трудную минуту, твоя Лида.

Про нее я не забыл, когда покупал подарки для ребятни и Оли. На днях девушке должны были привезти из салона нижнее белье, сделанное на заказ. Тут я воспользовался своей памятью и заказал полупрозрачный пеньюар одной из моделей моего прошлого мира. А нужный размер показал «на глаз», благо хорошо помнил очертания тела девушки, да и в танце успел ее неплохо «ощупать».

Отправив через того же курьера свое письмо с поздравлениями и обещанием скорого «сюрприза» в виде моего подарка, я решил посвятить день семье. Но уже второго числа пусть и с неохотой пошел в отделение. Проблема революционеров никуда не делась. И так повезло, что во время праздника они никакой теракт не устроили.

Следующие дни до Крещения прошли тихо. Но это было затишье перед бурей. И такое ощущение было не только у меня. Каждый новый день Артюхов приносил доклады от своих агентов. По их сведениям, среди интеллигенции начали курсировать слухи о какой-то громкой акции, которую нужно массово поддержать. У сочувствующих идеям рабочих тоже пошло оживление. В доходные дома, где те проживали, зачастили агитаторы. Они призывали не молчать об ужасных условиях труда, а говорить об этом. «Против всех они не попрут» — так все чаще напирали их представители. «Купцы и аристократы могут задавить десять, сто рабочих, даже тысячу! Но всю страну им не задавить — никакой армии не хватит» — это была стенограмма речи одного из агитаторов, которую я читал за день до православного праздника. Мои подозрения, что сведения Сергея скоро будут подкреплены реальными делами со стороны революционеров, лишь росли. Однако сам парень на связь не выходил, и мне оставалось лишь надеяться, что его не вычислили. Иначе ничего хорошего парня не ждет — с «предателями» у революционеров разговор короткий.

События понеслись вскачь с шестого числа — как раз на праздник Крещения. И началось все с внезапного появления Сергея. Парень перехватил меня утром в квартале от отделения. Он был изрядно взвинчен и тут же оттащил меня в сторону, подальше от случайных взглядов.

— Григорий Мстиславович, сегодня! — выпалил он, стоило нам оказаться вдали от чужих глаз.

— Что именно? — не понял я его.

— Сегодня все начнется! Рабочих на Путиловском заводе удалось подбить на стачку. Уж больно сильно их прижал управляющий. Представляете — приказал в Крещение выходить на работу! Сроки у него горят, видите ли. Среди людей брожение. Никто не хочет в праздник идти. Вот только Крещение — не одобренный императором праздник, а просто так уж сложилось, что всегда его отмечали. Этим управляющий и решил воспользоваться. Закон-то он вроде как и не нарушает. Когда люди не придут на завод, на следующий день он показательно несколько человек уволит, да еще и штраф на них повесит неподъемный. И уже сговорился с одним наемничьим отрядом, чтобы те недовольных плетями отходили.