Оказалось, из дома был еще один выход во внутренний двор, где располагалась небольшая баня.

— Мы ее сегодня не топили, — извиняющимся голоском говорила Юля. — Обычно по субботам моемся, как положено. В другие дни, кто хочет помыться, обычно ходят в общественные или частные бани. Заходите, вода есть, хоть и холодная, — открыла дверь в предбанник девчонка.

Маленький предбанник с лавкой и крошечным окном, деревянные «сучки»-вешалки — вот что меня встретило в первый момент. Печь была тут же в противоположной от лавки стороне с небольшой поленницей мне по колено рядом.

— Сейчас полотенце принесу, — пискнула смущенно Юля и скрылась во дворе.

Я заглянул в саму баню, оценил почти кромешную тьму и прикинул, как тут мыться, не наткнувшись ни на что в процессе. Потолок был не шибко высокий, почти вровень с моей макушкой. Вскоре вернулась Юля с полотенцем в одной руке и свечой в другой.

— Вот, — протянула она мне оба предмета. — Как помоетесь, верните, пожалуйста.

— Конечно, — кивнул я зардевшейся девчонке.

В итоге помывка не принесла мне удовольствия, но хотя бы смыл накопившийся пот и перестал вонять, как бездомный. Здесь же нашлось мыло, которым я не постеснялся воспользоваться.

В дом я вернулся изрядно продрогший, но довольный, с твердым намерением в следующий раз узнать про частные бани и насколько комфортно и дорого там мыться.

Семейство Ипатьевых сидело на кухне, о чем-то разговаривая и похоже ожидая меня. Потому что стоило мне войти, Марина Сергеевна тут же засуетилась, поставила передо мной тарелку с борщом, пару кусочков хлеба, налила рюмку водки, судя по запаху, и усевшись напротив, подперла рукой подбородок с любопытством уставившись на меня. Юля мышкой сидела справа, уткнувшись в кружку с чаем.

Только когда я выхлебал тарелку, так и не притронувшись к спиртному, она начала свой расспрос, который и мне оказался на руку.

— А правду люди говорят, что его высокопревосходительство убили?

— Вы про кого? — сделав вид, что не понял о чем она, уточнил я.

— Генерал-губернатора Козлова.

— Покушение было, — кивнул я. — Но кто вам сказал, что убили?

— Так, Митрофан Алексеевич о том утром упоминал, — пожала плечами купчиха. — Да и Аристарх Петрович так считает.

— А это кто?

— Постоялец мой. Кадет Николаевской академии. Очень умный молодой человек! Такой попусту не болтает.

— А почему вы у меня спрашиваете?

— Так, вы же жандарм, — развела она удивленно руками. — Кому как не вам знать-то, что случилось?

— И кто же вам об этом сказал? — остро посмотрел я на Марину Сергеевну, отчего она даже съежилась.

— Так, документ ваш углядела, когда вы свой паспорт доставали.

— Иногда некоторые сведения лучше держать при себе, — веско произнес я, глядя купчихе прямо в глаза.

— Так я же никому о том не говорила, — тут же замахала руками Марина Сергеевна. — Что я? Дурная? Понимаю, что не всё всем говорить положено. Да и Юля никому не скажет, — строго глянула она на дочь.

Та тут же мелко закивала.

— Покушение было, — повторил я. — Но генерал-губернатор остался жив...

— Слава богу, — тут же облегченно перекрестилась женщина.