Мужичок, удовлетворившись моим ответом, кивнул и попросил вернуть работника как можно скорее, а то приказчик заметит и пострадает вся бригада.

После этого мы прямым ходом двинулись в больницу к Догомышу. Посетители смотрели на меня со скрытой злобой, когда я, не обращая внимания на очередь, прямиком прошел к кабинету врача. Сзади неловко плелся Василий, внезапно оробевший перед приемом.

— А, это снова вы, — встретил меня Владимир Иванович. Под глазами у него были синяки от недосыпа, да и сам врач выглядел не очень хорошо. Совсем он себя загонял, полностью отдаваясь своим пациентам. — Ну показывайте, кого привели.

— Вот, — шагнул я в сторону, указывая на Василия. — Ему в драке в пах прилетело. Теперь мается, боится без детей остаться.

Поманив рукой детину, врач указал ему на стул напротив себя и приказал снимать портки. Через пять минут мы уже выходили из кабинета. Счастливый Василий постоянно оглаживал пах, не обращая внимания на косые взгляды окружающих, и уже витал в облаках, мечтая, как он воспользуется вновь обретенной возможностью ходить по бабам.

— Ну как? Сдержал я свое обещание? — когда мы покинули больницу, вывел детину я из его мечтаний.

— Да. Благодарствую, господин! По самый гроб обязан буду!

— А что про своих друзей скажешь? Акинфея с Сергеем? Они ко мне как относятся?

— Боятся они вас, — пожал тот плечами.

— Это плохо. Нам теперь вместе работать и я не хочу, чтобы меж нами был страх. Ты вот меня боишься?

— Опасаюсь.

— Но страха нет?

— Так вы же мне ничего дурного больше и не делали. Наоборот, — бесхитростно заявил мужик.

— Вот и им донеси мысль, что меня не надо бояться. Я даже могу помочь, если нужда какая есть. Скажи — меня не бояться надо. И не враждовать, а сотрудничать. Вы мне помогаете, а я вам. Понял?

— Что уж тут не понять, — пожал плечами Василий.

— Тогда держи, — дал я ему пять копеек и подмигнул. — Дуй на фабрику, чтобы бригаду не подвести. И мои слова не забудь передать.

— Сделаю.

Разобравшись с детиной, я облегченно выдохнул и, спросив время у вышагивающего городового, отправился к Большому театру. Скоро меня снова ждет встреча с Лидой, и пропускать ее я не намерен!

— Господин, — внезапно подергал меня за рукав мальчонка лет десяти.

Я уже минут пятнадцать вышагивал вдоль театра, а Воронцовой все не было, что заставляло меня изрядно нервничать. Недовольно посмотрев на мальчика, я раздраженно спросил.

— Ну чего тебе?

— Вас Григорием звать?

— Да.

— Вам просили передать, — протянул он мне записку и тут же поспешил скрыться с глаз.

Знакомый аромат духов от записки лучше любых иных подписей дал мне понять, от кого она. Но что же случилось с Лидой, что она не смогла прийти?

Глава 23

— Извозчик! — вскинул я руку, когда дочитал послание. Стоило ближайшей кибитке остановиться возле меня, я тут же вскочил на подножку и, еще не сев, скомандовал. — К Императорской Военно-медицинской академии.

— Как пожелаете, барин, — понятливо кивнул возница и стеганул лошадь вожжами.

Облегченно выдохнув — успею! — я вновь задумался, что же меня так влечет к Воронцовой. Вот сейчас, решив, что она меня бросила, я испытал жгучее чувство разочарования и тоски. Словно потерял дорогого мне человека. А стоило прочитать записку — так будто крылья за спиной появились. С чего бы это? Мы ведь и знакомы всего ничего. В неприятности она меня втянула, сама — та еще оторва. И на простое плотское желание тоже не спишешь. Может, у нее какой артефакт есть, что по мозгам так дает? Алексеев упоминал о тех, что блокируют чувства, но тогда логично предположить, что есть другие — которые их «раздувают».