— Я же обещал избавить вас от придирок леди Гределл. А куда мы приехали… Ну, этот дом принадлежит мне, — с нескрываемой гордостью сказал он.

Взяв Джулиану за руку, он поднял повыше фонарь, позаимствованный у кучера, чтобы осветить неуступчивой гостье путь. Они стояли у задних ворот, ведущих в сад.

— Синклер, это же непристойно! — сказала она, умышленно замедляя шаг, чтобы отсрочить волнительный момент. — Не нужно было вообще соглашаться уезжать с вами… Визит к вам, даже в сопровождении третьего лица, породит слухи, которые больно ударят по моей семье.

Он ждал ее возражений. Хотя Джулиану и влекло к нему, она никак не хотела отдаться страсти безоговорочно. Он никогда не понимал эту позицию: зачем добровольно отказываться от наслаждения? Чертов политес! Алексиус предпочитал подстраивать его правила под свои нужды.

— Это всего-навсего ворота, — сказал он, выпуская ее руку, чтобы отпереть замок. — Для девушки нет ничего предосудительного в том, чтобы войти в ворота.

С напускным безразличием он дождался, пока Джулиана наберется мужества сделать первый шаг; в том, что мужества ей хватит, он не сомневался.

— А почему я должна тебя слушаться? — язвительно поинтересовалась она.

— Потому что в противном случае я распластаю тебя на каменной ограде и буду ласкать до тех пор, пока у тебя не подкосятся колени, — пригрозил ей в ответ Алексиус. Господи, да он уже практически был готов получить отказ! — А потом отнесу тебя наверх, в спальню, и осуществлю свои самые заветные фантазии.

Джулиана с трудом сглотнула комок, стоявший в горле.

— А какой еще есть вариант?

— Довериться мне. Тогда мы сможем найти компромисс.

Алексиус задержал дыхание. Если леди Джулиана вернется к дилижансу, он, согласно нормам этикета, не должен будет ей мешать. Правила приличия никогда его не занимали: этот импульсивный, взрывной, себялюбивый мужчина с детства привык получать все, что заблагорассудится. Ему сложно было бороться с мятежным духом, отличавшим весь род Синклеров.

— Хорошо.

И она вошла в сад с высоко поднятой головой. Заперев ворота, Алексиус обнял ее за талию и прижал к себе.

— Вы сводите меня с ума, миледи. — Прежде чем отпустить ее, он успел сорвать с ее губ мимолетный поцелуй. — Своей непредсказуемостью.

И они зашагали к дому по усыпанной мелким гравием дорожке. Верные слуги уже все подготовили к их приезду; мягкий свет развешанных в стратегических местах фонарей освещал им путь к террасе.

Алексиус расплылся в довольной усмешке, когда леди Джулиана с изумлением уставилась на его дворецкого Хембри, застывшего у небольшого круглого столика: этот столик красного дерева специально вынесли из гостиной по такому случаю. На идеально выглаженной скатерти сверкало фамильное серебро. Огоньки свечей уютно мерцали, покачиваясь от ночного бриза.

— Синклер, что это такое?

— Компромисс, — шепнул он ей на ухо. — Отужинай со мной.

Хембри вежливо им поклонился.

— Добрый вечер, милорд, добрый вечер, миледи. Все готово, как вы и просили, милорд. Велеть подавать первое блюдо?

— Леди Джулиана, что скажете? — Взгляд его карих с прозеленью глаз умолял принять приглашение. Он протянул ей руку. — Разделите со мной скромную трапезу. А «третьими лицами» будут Хембри и звезды у нас над головами. Вы согласны?

Она кивнула, но по лицу ее было видно, что она отнюдь не уверена в правильности принятого решения.