Алексиус вскинул брови, не веря услышанному. Она играла с закрытыми глазами, позволяя музыке перетекать из ее тела в его; на губах ее играла другая музыка — музыка несмелой улыбки. Леди Джулиана была для него тайной. За манерами пуританки крылась бушующая страсть. Музыка, которую она извлекала — то лаской, то силой — с помощью брусочков из слоновой кости, рассказывала бессловесные истории бесконечных одиноких ночей и не нашедших выхода желаний.

Он провел рукой по ее нежной шее. Джулиана на миг оцепенела, но продолжала играть. Музыка эта была настолько ей близка, что игра, казалось, не требовала никаких усилий.

Алексиус вознамерился поухаживать за этой женщиной по просьбе сестры. Ему следовало соблазнить Джулиану, заставить ее забыть о притязаниях на лорда Кида.

Маркиз пальцем зацепил жемчужную нить, висевшую у нее на шее, и легонько потянул на себя, пока не перетащил большую часть ожерелья на лопатки. Захомутать Джулиану — дело плевое. Уж он-то сделал бы все возможное, чтобы они оба насладились этим процессом. Все его тело пылало от мысли, что она направит свои тайные страсти на него.

— Я рад, что ты носишь мой подарок, — пробормотал он, целуя впадинку у края волос.

— Твой подарок вызвал у маман множество вопро-о… — Последнее слово осталось недоговоренным, поскольку в этот самый момент он коснулся ее кожи языком.

— Мне не привыкать давать ответы.

Алексиус ласково покусывал ее шею, как лошади щиплют траву. Джулиана повернула голову, чтобы ему было проще продолжать это делать.

— Да, это все замечательно, но я должна тебя предупредить: мать привезла нас с сестрами в Лондон в надежде подыскать нам пристойных супругов.

Он оторвался от ее шеи. Выходит, беспокойство его сестры не было обусловлено одной лишь слепой ревностью.

— Так ты ищешь себе мужа?

Не пропустив ни единой ноты, Джулиана кокетливо повела плечами.

— Упаси Бог! Этого хочет мама, а не я. К счастью, у сестер уже имеются верные поклонники, так что мама не потерпит полного фиаско.

Ее заверения не до конца убедили маркиза, считавшего, что опутать своих кавалеров брачными узами стремятся все дамы без исключения.

— Я испытал огромное облегчение, миледи. Ибо я был бы никудышным супругом.

Вместо того чтобы оскорбиться, Джулиана, как ни странно, оторвалась от инструмента и расхохоталась.

— А вот моя маман уверена в обратном, милорд. — Она намотала ожерелье на палец своей руки. — Когда джентльмен преподносит младшей дочери достопочтенной леди дорогой подарок, той остается лишь предположить, что джентльмен желает сблизиться.

Алексиус развернул узкую скамеечку, на которой сидела Джулиана, чтобы смотреть ей в глаза.

— Близость — вечная спутница наслаждения.

Она вспыхнула, вспомнив, как именно он преподнес ей этот дорогой подарок.

— Я не хочу больше об этом говорить.

— С вашего позволения, я продолжу.

Джулиану смутило выражение его лица.

— Дарить мне драгоценности? Нет-нет, я не смогу их принять. Я сожалею даже о том, что приняла этот жемчуг…

Он опустился на колени. Она не сводила с него глаз, в которых читалось странное сочетание тревоги и предвкушения; по всем венам и артериям его тела мчались потоки разгоряченной крови.

— Миледи, я имел в виду нечто иное.

Приподняв Джулиану за бедра, Алексиус усадил ее себе на руки. Теперь со всех сторон их окружало зеленое озерцо крепа. Он должен был действовать с предельной осторожностью: да, колдунья его хочет, но, чтобы добиться ее согласия, придется применить всю свою хитрость и все свои навыки.

— Поцелуй меня, Джулиана.

Она хихикнула в ответ на его просьбу.