— Я еще не договорила! — перебила она его, захлебываясь эмоциями. — Я оплакивала бы ваш уход, если бы вы забрали с собой нечто ценное, принадлежавшее прежде мне. Но этого не случилось. Так что ступайте, лорд Синклер. — Она презрительно взглянула на Фроста, уже занесшего ногу над балконной перегородкой, словно готовясь в любой момент прийти на помощь другу. — Ступайте к своим друзьям, к своим ненасытным любовницам и своей бездушной жизни… И не смейте судить людей, которых я предпочла вам.

Гомфри провел пальцем по щеке Джулианы.

— Отлично сказано, дорогуша! — Он злобно ухмыльнулся Алексиусу. — Вы так храбры, миледи!

Джулиана неохотно оторвала взгляд от безучастного лица Алексиуса и раздраженно посмотрела на графа:

— Почему вы так решили?

— Немногие смеют открыто выступить против Синклера и его сестры.

Алексиус окаменел. В животе у него забурлило; сверкающие гневом глаза искали в толпе друзей — Дэр стоял справа, а Сейнт и Хантер слева. Кто же его предал? Об услуге, которую он оказал Белль, знали немногие. Кто бы ни был этим предателем, Алексиус непременно его покарает в урочный час.

— Его сестры? — эхом откликнулась Джулиана, бледная как полотно. — Лорд Синклер упоминал о ней лишь мимоходом. Я и не знала, что она живет в этом городе.

— Странно, а леди Гределл о вас прекрасно знает, — с нескрываемым удовольствием поведал Гомфри. — О, прошу прощения… Вам разве никто не говорил, что они брат и сестра?

Словно оглушенная, Джулиана лишь замотала головой. Гомфри повторил ее движение, но с улыбкой на губах; Алексиус стиснул кулаки. Граф явно ликовал.

— Кто вам донес? — строго спросил он.

Но граф, не удостоив его ответом, продолжал порхать вокруг Джулианы.

— Какой досадный промах… Впрочем, кто же мог подумать, что брат и сестра ополчатся против вас — самой невинности!

Чувствуя, как ужас разливается по всем ее членам, Джулиана приоткрыла было рот, но вопрос, который она хотела задать графу, стал поперек горла.

А вот у лорда Гомфри, жалкого ошметка цыплячьих испражнений, трудностей не возникло.

— Нежность Синклера была притворством, миледи. Источники, близкие к леди Гределл, доложили мне, что маркиз приударил за вами исключительно по просьбе сестры и с единственной целью — лишить вас девичьей чести. Не сомневаюсь, он своего добился.

Джулиана покачнулась — и сразу несколько мужчин ринулись к ней, чтобы не дать ей, бесчувственной, упасть на пол.

— Я в порядке, — отмахнулась она.

И хотя Алексиус не удивился бы, если бы она набросилась на него с кулаками, хотелось ему лишь одного: взять ее на руки и унести из ложи, подальше от ошеломленных зевак. Откуда-то издали доносился смех его сестры… Невольно прибегнув к помощи Гомфри, Алексиус в своей вызванной ревностью диатрибе прилюдно опозорил Джулиану, наверное, даже превзойдя самые смелые ожидания Белль.

И в который раз оправдал славу рода Синклеров.

Отца распирало бы от гордости.

Гомфри, ухитрившийся одним махом заявить о Джулиане, как о своей собственности и уничтожить в ней последние нежные чувства к бывшему любовнику, не смог сдержать торжествующей улыбки.

— Мне всегда было интересно, Синклер: как вы терпите свое положение шлюхи при родной сестре?

Ответ Алексиуса поразил Гомфри подобно молнии. Только что Син вглядывался в искаженное мукой лицо Джулианы — и вот уже его кулак сминал самодовольную графскую рожу. Оцарапав костяшки об острые зубы Гомфри, Алексиус на миг отпрянул, и его противник, неуклюже попятившись, шлепнулся на задницу. Всюду алела кровь. Много крови.