Не сдвинувшись ни на дюйм, Син держал ее, пока она не выбилась из сил. Черт подери, она даже лицо ему расцарапать не могла! Злосчастные перчатки! Вконец изможденная, она сползла по стене.

— По неясным для меня самой причинам леди Гределл сразу же меня невзлюбила. — Джулиана направила пылающий взгляд в рукав его камзола. Как же больно было смотреть на Сина, понимая, что он ее предал! — Она задалась целью испортить мой лондонский сезон, и ты, оказывается, все это время ассистировал ей!

— Не такой уж хороший из меня получился ассистент! — парировал он. — Белль постоянно обвиняла меня в двурушничестве.

От изумления Джулиана запрокинула голову и невольно ударилась затылком о стену.

— Ты обсуждал все, что мы с тобой делали, с нею?! Нет, это уже чересчур! Как только я увидела тебя в саду Леттлкоттов, то сразу же поняла, что ты мерзавец и не заслуживаешь ни капли доверия!

В карих глазах Сина засверкали опасные огоньки.

— Да ну? Это открытие, видимо, не помешало тебе отдаться мне. Не припоминаю, чтобы ты оказывала сопротивление, когда я…

— Перестань. — Она вспоминала те первые встречи: поцелуи украдкой, они в дилижансе дождливым днем, жемчужное ожерелье… О боже! Какой же она была наивной дурочкой! — Лорд Гомфри сказал правду? Твоя сестра действительно велела тебе меня соблазнить?

Он промолчал, но это было вполне красноречивое молчание. Джулиана видела, как ходят у него желваки под кожей.

— Это была скорее просьба, — только и промолвил он.

— Как ты мог?! Я-то думала… — Она осеклась, не веря, что когда-то сочла этого мужчину заботливым и нежным и впустила его в свою жизнь.

Син пристально на нее посмотрел.

— Что ты думала? Что я тебя люблю?

Джулиану передернуло от насмешки в его голосе — ведь он насмехался над ее чувствами! Он лгал ей.

— В саду Леттлкоттов ты могла понять, что я за человек. Как ты сама сказала, мерзавец, не заслуживающий ни капли доверия. Джулиана, неужели ты поверила в то, что сестра попросила меня о том, что я делал без всяких принуждений с бесчисленными твоими предшественницами? Неужели ты думала, что отличаешься от прочих моих завоеваний?

Его вопросы, как он и планировал, задели Джулиану за живое.

— Я не знала, что леди Гределл — твоя сестра. Если бы знала…

Дышать в тугом корсете становилось невозможно. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы не упасть в обморок, и посмотрела ему прямо в глаза.

— Если бы знала, то избегала бы встреч с тобой. Я не стала бы даже дышать с тобой одним воздухом.

Син рассмеялся, омыв ее лицо своим теплым, с ароматом бренди, дыханием. Она, не сдержавшись, вдохнула этот запах, украла частичку его.

— Бедная, милая моя колдунья… Как же ты, наверное, злишься, что впустила в себя не только мое дыхание, но и кое-что другое.

Если бы раскаяние было темным бездонным озером, Джулиана утонула бы в нем.

Она толкнула его в грудь, но этот гранитный памятник не сдвинулся с места.

— Я не просто злюсь, лорд Синклер, — я испытываю глубочайшее омерзение!

— Правда? Твои слова меня ранят, Джулиана. Но тебе сегодня не везет: я как раз настроен доказать, что ты не меньшая лгунья, чем я.

Прежде чем она успела как-либо среагировать, он присосался своими губами к ее губам; поцелуй был требовательный, деспотичный. Вожделение облизнуло ее плоть язычками невесомого пламени, вынуждая вспомнить, что Син владел ее душой и телом. Джулиана отчаянно застонала. Все, что их связывало, основывалось на бессовестном обмане. Если бы ему пришлось выбирать между нею и любимой сестрой, чаша весов, несомненно, склонилась бы в сторону родственницы.