Глава 14

Алексиус смотрел на Джулиану, и боль предательства жгла его изнутри.

— Если ты не собираешься прыгать с балкона, то спасаться бегством лучше в обратном направлении.

Страх, горевший в глазах Джулианы, выдавал ее так же беспардонно, как и слабые попытки вскинутыми руками отгородиться от него. Еще вчера — да что там, еще час назад — Алексиус сразил бы любого, кто посмел бы поставить честь его любовницы под сомнение. И даже сейчас, видя перед собой безапелляционные доказательства ее измены, он все еще силился оправдать ее.

Алексиус протянул ей руку.

— Идем со мной.

Затравленный взгляд Джулианы переметнулся с него на лорда Гомфри, ставшего сзади нее. Губы Алексиуса задрожали от ярости: «Жалкий трус! Настоящий джентльмен никогда не спрятался бы за спину женщины».

— Леди Джулиане наскучило ваше общество, Синклер, — сказал граф, пятясь к балконному ограждению и выпячивая грудь, точно снегирь. Оставалось только защебетать. — Не унижайтесь сами и не унижайте даму — лучше ступайте отсюда, вам тут не рады.

Не сводя глаз с Джулианы, Алексиус велел Гомфри замолчать одним резким движением руки, рассекшим воздух.

— Это правда? Ты добровольно ушла к этому ослу?

Джулиана старалась не смотреть ему в глаза.

— Мне… Мне нужно с тобой поговорить. Я пыталась… Мой лакей отнес тебе записку…

— Записка ничего не объясняет! — крикнул он, и Джулиана испуганно поежилась.

Вокруг собиралась любопытствующая толпа, и всеобщее внимание явно заставляло Джулиану страдать еще больше. Но, к ее превеликому сожалению, Алексиусу на это было наплевать; более того, хитрец решил использовать ситуацию с выгодой для себя.

— Ну же?!

Она вскинула глаза, в которых Алексиус ожидал увидеть слезы. Эти колдовские зеленые глаза были мощнейшим оружием в борьбе с мужским гневом. Он был даже согласен пасть жертвой этого оружия, но… глаза Джулианы были сухи.

— Если бы вы меня хоть капельку понимали, лорд Синклер, то знали бы ответ, — холодно сказала она.

Именно такой увертки он и ожидал от этой несносной женщины, задавшейся целью довести его до белого каления. Он сделал шаг вперед — и Гомфри тотчас вцепился Джулиане в плечо, не то выражая поддержку, не то заявляя свое право собственника.

Алексиуса мало волновали побуждения этого человека.

Одного факта, что он по-хозяйски трогал Джулиану, а она молча это сносила, было достаточно, чтобы развязать Алексиусу язык и подлить масла в огонь его бешенства.

— Леди Джулиана, вынужден признать: я никогда вас не понимал. Рискуя создать о себе впечатление как о человеке жестоком и без нужды переходящем на личности, я все же добавлю, что редко задумываюсь о внутреннем мире девушки, которую хочу элементарно поиметь.

Намек не отличался тонкостью.

Джулиана едва не задохнулась, словно получив оплеуху. Леди и джентльмены, собравшиеся в ложах, удивленно и смятенно зашушукались.

Лицо Алексиуса не дрогнуло. Он не собирался извиняться за причиненную боль.

Она лишь покивала головой, тряся золотистыми кудрями:

— А я понимала вас прекрасно, лорд Синклер.

— Неужто?

— Да! — выпалила она, дерзко запрокинув голову. — В любом случае, не волнуйтесь: вы меня не обидели. Если бы вы были способны на душевную близость с другим человеком, я оплакивала бы свою утрату долгие годы.

Ее слова потрясли Алексиуса. Глупышка топтала остатки своей гордости и сознательно шла на риск публичного осмеяния.

— Джулиана… — как бы предупреждая ее, начал он.