Силвер замахнулась, чтобы залепить ему пощечину, но он успел перехватить ее кисть.

— Веди себя как следует, Силвер. Ты и так доставляешь мне массу проблем. — Силвер стиснула зубы. — Мы будем гостями генерала до того, как покинем город, так что собери, что тебе нужно, и будь готова к восьми.

— Обязательно, майор Траск.

Майор оценивающе оглядел ее.

— Я готова, — сдавленно проговорила Силвер.

— Вижу. — Боже, как она прелестна! Хоть он и видел ее в этом платье уже несколько раз, но почему-то не замечал, что оно ей так идет. Или, может, он смотрит на нее иначе после того, как стал посвящен в секреты ее тела. Глядя, как вздымается от волнения ее грудь, Морган сейчас будто видел под платьем совершенные розовые круги ее сосков, ощущая неимоверное желание превратить их в твердые пики.

Он знал, что даже без корсета из китового уса ее талия так тонка, что ее можно почти обхватить пальцами двух рук. Знал, как изящны линии ее бедер, знал, как это — быть внутри ее.

Тело Моргана напряглось, он почувствовал возбуждение и издал мысленное проклятие, что сегодняшний вечер украден у него балом. Ему придется сдерживать себя и справляться с невыносимой болью желания, которое будет преследовать его весь вечер. Это будет совсем нелегко.

Силвер заметила голодный взгляд Моргана и то, как смягчились вдруг черты его лица. Он выглядел потрясающе красивым в своей форме.

Когда Морган подал ей руку, она остановила его:

— Перед тем как мы пойдем, я хочу тебе кое-что сказать.

Морган удивленно поднял брови.

— Прошлым утром… когда мы поссорились… Я не собиралась выполнять те угрозы, о которых говорила. Я просто совершенно вышла из себя. — «И пыталась задеть тебя так же больно, как ты меня». — Иногда я совсем теряю голову.

— Иногда?

— Я хотела, чтобы ты это знал. — Она подумала, что ей следовало рассказать Моргану и правду о полковнике, но скорее всего он в это не поверит. И одного признания за вечер для ее гордости было слишком много. Силвер направилась к двери.

— Подожди минуту. — Морган шагнул к сундуку у изголовья койки, порылся в одеялах и простынях, которые там хранились, и достал жемчужное ожерелье. Он приобрел его у одного испанского матроса, думая порадовать кого-нибудь из своих подруг, и когда «Саванна» подходила к Барбадосу, решил подарить ожерелье Лидии, однако удержался от этого, сам не зная почему.

— К этому платью требуется какое-нибудь украшение, — сказал Морган, прикладывая ожерелье к шее Силвер. — Так гораздо лучше. — Щелкнув замочком ожерелья, он раскрыл ладони, и в них блеснули две жемчужные серьги.

— Какая прелесть! — Пальцы Силвер пробежали по круглым жемчужинам. Торопливо надев сережки, она повернулась к Моргану, ожидая услышать его оценку. — Кому они принадлежат?

Морган молча оглядел, как уютно устроились бусы у ямочки в основании ее шеи, как матовый отблеск жемчуга сливается с блеском ее серебристых волос.

— Тебе, — ответил он. — Они не могут принадлежать никому другому.

— Но я не могу…

— Нам пора идти, — прервал он ее. — Мне не хотелось бы опаздывать. — Он чувствовал, что поступил правильно, подарив украшения Силвер, хотя и не мог объяснить себе почему. Он поднял ее сумку, подхватил свою и, когда Силвер взяла его под руку, вывел ее из каюты. Когда они появились на палубе, то увидели Гамильтона Рейли и Константина Баклэнда, стоящих у поручней.

— Дорогая, вы выглядите прелестно, — расцвел полковник.