У Силвер был еще один повод для беспокойства: рано или поздно, но Морган намеревался вернуть ее отцу. Это ставило ее перед дилеммой: либо нужно, нарушив слово, бежать, чего ей очень не хотелось, либо она должна рассказать Моргану всю правду и молить Бога, чтобы Траск ее понял. От последней мысли ей стало тяжело. Силвер не могла себе представить, как поведет себя Морган, услышав правду об Уильяме Хардвик-Джоунсе. Скорее всего он ей не поверит, но если даже и поверит, что он станет о ней после этого думать? Морган начал бы смотреть на нее с отвращением. И от одной этой мысли Силвер почувствовала нестерпимую боль в сердце.

Надо было найти какой-нибудь способ убедить Моргана не возвращать ее отцу, не раскрывая свою ужасную тайну. Но для того чтобы сделать это, требовалось время.

Гораздо большее, чем день плавания до Катонги.

Силвер расчесала волосы и заплела их в длинную косу. Если поначалу мысль о появлении на борту «Саванны» казалась ей сумасшедшей, то после более внимательного рассмотрения эта идея стала куда привлекательнее. Был еще один довод в пользу такого решения: то, что Силвер недавно начала подозревать и что подтвердилось сегодня вечером на берегу под высоким пальмовым деревом, — она влюбилась в Моргана Траска.

Морган, похоже, такого чувства к ней не испытывал, хотя Силвер видела, что она ему явно небезразлична. Может, даже более небезразлична, чем он сам это подозревал. Ей трудно, было сказать, к чему могла привести его тяга к ней, но для, того чтобы знать это наверняка, опять же требовалось время.

К тому моменту когда Силвер легла на кровать, покрытую сеткой от москитов, она, перебрав множество доводов за и против, уже приняла решение.

Так или иначе, но когда «Саванна» покинет Барбадос и направится в Мексику, Силвер Джоунс будет на ее борту.

Вскоре началась перегрузка. Когда она уже завершалась, в заливе появилась маленькая американская бригантина «Эдвесити». Морган в этот момент работал в своей каюте. Заполняя счета, проверяя накладные и мысленно радуясь тому, как правильно он себя вел с Силвер предыдущим вечером.

Однако радовалась лишь одна часть его существа, другая же называла его круглым идиотом.

— Извините меня, майор, — раздался раскатистый голос из распахнутой двери каюты. Морган даже обрадовался, что кто-то прервал терзающие его душу сомнения.

Он увидел высокого темноволосого человека, облаченного в такую же синюю форму, как у него, но с золотистыми нашивками полковника, и, отодвинув стул, встал, чтобы поспешить навстречу.

— Константин Баклэнд, — протянул ему руку полковник. — Только что прибыл из Техаса на борту бригантины «Эдвесити».

— Майор Морган Траск. Рад вас видеть.

— При других обстоятельствах я сказал бы то же самое. Но сегодня… Я принес вам очень скверные новости.

— Думаю, вам лучше пройти в каюту, полковник…

Расправив плечи, Баклэнд шагнул в дверной проем. Он был довольно крупным мужчиной и, хотя ростом немного уступал Моргану, казался значительно массивнее. На вид ему можно было дать лет на десять больше, чем Моргану. Его волосы уже начали седеть, однако полковник все еще оставался довольно красивым человеком. Баклэнд деловито опустился на стул, и Морган вернулся за свой небольшой дубовый столик.

— Мне нелегко это говорить, — начал полковник. — Боюсь, что наши войска на Юкатане попали в серьезную переделку.