— Абсолютно, — сказал он серьезно. — Абсолютно согласен. Только ведь в любви тоже часто воюют.

Я сразу вспомнила, что рассказывали о его родителях. Наверное, он тоже подумал о них. Боясь спугнуть его, я осторожно спросила:

— Так твой отец живет здесь?

— Откуда ты знаешь?

На лице Кевина было столько растерянности, что я покатилась со смеху.

— Что я знаю? Ты сказал: есть человек, которому известен тут каждый уголок. Я подумала, что это твой отец. Я слышала… Мы же к нему приехали?

— Ну да, к нему, — неохотно согласился Кевин и снова взял мою сумку.

Она была не такой уж тяжелой, я вполне бы справилась и сама. Но мне уже начинало нравиться, что Кевин так ухаживает за мной, будто мы оба слегка переместились во времени, и из двадцать первого попали в век девятнадцатый. Не думаю, что захотела бы остаться там, но немного погостить было бы очень приятно.

Я не сомневалась: он не откажется сразу же исполнить одну мою мечту.

— Кевин, — попросила я умоляющим тоном. — Давай сразу сходим к нему.

— Мы к нему и идем, — отозвался он удивленно.

— Нет, не к твоему отцу!

«Очень он мне нужен!»

— Сначала мне хотелось бы… Понимаешь, я с детства мечтала увидеть море. Давай подойдем к нему. Просто поздороваемся.

Он улыбнулся мне, как забавному ребенку, каким я и чувствовала себя в тот момент. Но это ничуть не унижало меня, потому что Кевин и смотрел, и улыбался с такой нежностью…

Пока мы преодолевали несколько метров до берега (на Пукете до всего рукой подать!), я нашла объяснение тому, что Кевин ведет себя, как истинный джентльмен. Кто-то рассказывал, что он живет с матерью и двумя младшими сестрами, и, после того, как отец сбежал, Кевин стал единственным мужчиной в доме. Наверное, таким образом он пытался сохранить в своей матери уверенность в ее женской привлекательности, а сестренкам показать, каким на самом деле должен быть мужчина.

Издали уже было видно эту великолепную, живую, дышащую стихию, которой я грезила столько лет, но мне не терпелось подойти к морю вплотную. На ходу сбросив сандалии, я вбежала в прозрачную теплую воду и засмеялась от счастья.

— Вот оно! Кевин, вот оно! — Я оглянулась, призывая его разделить со мной это невиданное счастье. — Как хорошо! Господи, как же хорошо…

Кругом было полно людей, но в тот момент мне не было до них никакого дела. Набрав пригоршню соленой воды, я плеснула в лицо, и мне показалось, что мы породнились с морем, поняли друг друга, прочувствовали. Сердце у меня колотилось не меньше, чем когда я увидела Кевина в аэропорту.

— Какой же счастливый день, — прошептала я, ловя взглядом солнечные блики на мелких волнах. — Сегодня сбываются все мечты.

— Хочешь искупаться? — спросил Кевин.

Голос у него звучал мягче обычного, и мне захотелось поцеловать его за ту чуткость, которая была в нем. Просто по-сестрински поцеловать в щеку.

Но я не решилась на это.

— Потом, — сказала я. — Нельзя же сразу вычерпать все до дна.

— Что вычерпать?

— Свое счастье.

— А ты счастлива?

Мне показалось, что он спросил об этом с недоверием, и сразу вспомнила, что по легенде, которую сдуру придумала, должна сейчас горевать о пропавшей сестре. Я постаралась собраться.

— Насколько это возможно… в таких обстоятельствах, — ответила я скорбным тоном.

— Пойдем, — позвал Кевин.