Наконец, мы вырвались из леса на дорогу, и Кини замедлился до рыси, потом перешел на прогулочный шаг, а затем остановился. Я стряхнул руку Лукаса и соскользнула с лошади вниз на асфальт, чуть не упав при этом, прежде чем сумела поймать равновесие.

— Псих! — задыхаясь, выкрикнула я, все еще трясясь от страха, после такой езды. — Ты мог нас обоих убить!

Лукас, качнувшись, слез со спины Кини, едва услышав мой праведный гнев. А потом, когда он заговорил, его слова ошарашили меня:

— Ты там что-нибудь ела? — требовательно спросил он.

— Что? — хмуро спросила я. — Когда?

— Сейчас! Ты ела что-нибудь, попав в этот лес?

— Нет, конечно, нет, я ничего не ела! — ответила я.

— Маленький народец не предлагал никакой еды?

— Нет, — сказала я. Но мой разум вернулся к тому, как я почти легла и уснула внутри кольца фей. Этот факт теперь одновременно и пугал, и настораживал. Я бы, конечно, не справилась сама, не появись Лукас.

— Слава Богу! Эти чертовы феи опасны, Жасмин, ты должна быть осторожна с ними! Нельзя в одиночку бродить в этих горах после полуночи. Это небезопасно! Глядя на тебя, просто чудо, что с тобой ничего не случилось в этот раз!

— Что значит, глядя на меня? — спросила я. — Какое это имеет отношение к нашему делу?

— Из-за своего альбинизма ты очень похожа на царевну-лебедь, — сказал он. — Вот почему любая горная ведьма забрала бы тебя к себе, и они попытались бы украсть твой голос. Но даже для нормального человека... — Он покачал головой, махнул рукой в сторону леса и продолжил: — Эти горы пересекаются с царством фей. Люди плутают несколько часов, а когда все-таки находят дорогу, то, оказывается, что это дорога фей, и все они хотят задержать у себя несчастного путника на годы. Если съешь еду фей, которую они предложат, то попадешь в ловушку, из которой не сможешь выбраться и останешься у них навсегда. Какого черта ты вообще ушла с дороги?

— Моя машина сломалась, — сказала я неопределенно, не желая ничего говорить про маленькую лошадку. — А потом я услышала пение.

— Пение? — резко спросил Лукас. — Что за пение?

— Оно и привело меня в то кольцо фей. Мне показалось, что оно исходило из черной розы.

— Это лебединая песня пыталась общаться с тобой, — сказал Лукас. — Вы связаны.

— Как я могу быть с ней связанной?

Он посмотрел на меня и сказал уклончиво:

— Ну, у тебя, очевидно, есть определенная степень ясновидения, иначе ты бы не попала в волшебное царство. Сама лебединая песня оттуда, таким образом, она, вероятно, смогла общаться с тобой, пока ты была там. Она хочет, чтобы ты её нашла. — Он умолк, а потом резко спросил: — Что у тебя в руке?

Я с удивлением посмотрела вниз и обнаружила, что моя рука все еще сжата. Когда я разогнула пальцы, то увидела на ладони пять лепестков, которые подобрала на поляне перед тем, как туда ворвался Лукас.

Я опять сжала кулак, надеясь, что Лукасу не удалось увидеть содержимое моей руки. Они для меня ничего не значили, но вдруг это была подсказка или послание от кого-то, а я не хотела, чтобы об этом узнал Бен.

— Я провожу тебя к машине, — холодно сказал Лукас.

Я смерила его ледяным взглядом.

— Откуда ты знаешь, где она?

— Она стоит вон там, не так ли? — сказал он, указывая вниз на дорогу.

Я обернулась и опешила, увидев свою машину. Она стояла совсем недалеко, хотя мне казалось, что мы ускакали из волшебного царства в противоположном направлении. Мы определенно вернулись не туда, откуда я пришла.