Но потом я заметила замки — оба, Нойшванштайн и Хоэншвангау — подсвеченные синим и оранжевым светом прожекторов в горах. Они стояли там, где и было положено.

— Их... их там не было, — выдавила я, таращась на замки с изумлением. — Я потеряла их из виду. Вот почему я заблудилась.

Я огляделась по сторонам. Может, кто-то специально переместил машину. Но дорога вроде бы была прежней — длинная и прямая, покой ее охраняли высокие сосны, выстроившиеся как сторожа, по обе стороны от неё. Я уж было приготовилась быть высмеянной Лукасом за свое нелепое предположение, дескать, замки исчезли на какое-то время, но он лишь сказал:

— О чем я и толкую. Ночью здесь все меняется. Давай, вернемся к твоей машине.

— Это бесполезно, она сломалась.

— Что ж, поглядим, — ответил он.

Я не доверяла Лукасу, и мне было неуютно находиться с ним один на один посреди гор, но какой у меня был выбор? Обратно убежать в лес, куда глаза глядят? В общем, я пошла вместе с ним, Кини поплелся следом за нами. Цоканье его копыт меня почему-то даже успокоило, может, потому, что я уже давным-давно ассоциирую лошадей с чувствами счастья и удовлетворения жизнью.

Пока мы шли, я искоса рассматривала Лукаса. На нем было длинное черное пальто, похоже, его собственное, а не Бена, потому что рукава ему были в пору.

— Я так понимаю, твоя рука почти зажила, — сказала я, нарушая молчание. На самом деле, судя по тому, как мы скакали на Кини, не знай я о его руке, так и не подумала бы, что она была повреждена.

— Мы быстро восстанавливаемся, — ответил он, бросив взгляд на меня.

Я подумывала спросить его, знает ли он, куда делся Бен, и почему он так беспощадно разделался с моей скрипкой. Но тут же отмела эту мысль, настолько она показалась мне ненавистной. Это было кощунством, то, что он сделал. А значит, Бен не был достоин того, чтобы я даже думала о нем. Кроме того, неважно, где был он, лишь бы подальше от меня. Поэтому я только спросила:

— Ты был на озере, когда Лиам ночью приходил туда с другими людьми?

Лукас коротко кивнул.

— Был.

— Ты видел, что произошло?

— Ты спрашиваешь, видел ли я, как Лиам и Эдриан убивали лебедя? Да, видел. И я вмешался, пусть и поздно.

— Вмешался? — повторила я. А потом мои глаза сами собой сощурились, когда я вспомнила рассказ Эдриана про рыцаря, которого он видел той ночью... больше двух метров ростом... и сам Лукас упоминал, что впервые встретил Лиама на озере Альпзее — и что у них возникли «разногласия»...

— Это ты затащил Лиама и Эдриана в озеро и чуть не утопил их. — Это был даже не вопрос, а утверждение, не терпящее возражений. Неожиданно мне самой стало непонятно, как же я раньше этого не заметила. Я должна была сразу догадаться, как только узнала об истинной природе Лукаса.

— Правильно, — сказал он спокойно, без каких-либо явных признаков стыда или сожаления.

— Ты не собирался их топить или просто немного просчитался? — спросила я ледяным тоном.

— Нет, я не собирался их топить, — сказал он спокойно. — Несмотря на то, что оба они были плохими людьми.

Не делай глупостей, велела я себе, когда мы остановились у машины. Ты здесь с ним, вокруг больше нет ни одной живой души. Только не выкинь какую-нибудь дурость. Я уставилась на снег, чтобы не смотреть на Лукаса, и мои мысли сосредоточились на маленькой тропке крошечных следов от копыт, рядом с которыми остались и мои. И те, и те исчезали в лесу. Это определенно было то самое место, где я оставила машину, но замков раньше видно не было.

— Очевидно, тогда, тебя еще не изгнали, — сказала я, проигнорировав его предыдущее замечание и пытаясь говорить ровным голосом.